Моя крылатая удача - Надежда Черпинская

взять и вернуть. И, скорее всего, не только эту тысячу. Я договор нарушил, а, значит, обязан буду возместить ему понесённые убытки. А чтобы сюда добраться, я потратил все свои сбережения. А они мне были нужны, очень нужны! Я хотел… – он махнул рукой в сердцах. – Ай, тебе-то какая разница, что я хотел, и зачем мне те деньги… Всё равно не поверишь! Не об этом речь. Я надеялся, что заработаю, что всё окупится. А теперь… теперь надо как-то иначе эти деньги вернуть. И вот он… подарок богов! Ясно тебе? Вот и всё! Жди тут! Я быстро…

***

Ларсен не боялся высоты, но и не любил особо. В жизни бывало всякое: приходилось и горы покорять, и стены отвесные. Но, при всей любви к авантюрным приключениям, Оллье старался избегать неоправданного риска. Он не путал азарт с безрассудством. И на эти скалы не полез бы ни за что. Но…

Разве можно упускать такой шанс?

Ведь он всё правильно сказал дайане, хоть и грубовато это, конечно, прозвучало. Ему даже совестно после стало. Ведь могло показаться, что он её обвинил, будто на неё переложил ответственность за все свои неприятности.

И теперь, когда он осторожно карабкался наверх, как паук цепляясь за почти гладкие камни, мысли то и дело возвращались к тем злым словам, которое бросил в сердцах.

Его действительно задело то, что «птичка» про него думала. Ведь Эйя не знала ни самого Ларса, ни жизни его, ни причин, по которым он здесь оказался, а бралась судить так поспешно. А ему совсем не хотелось выглядеть в глазах дайаны алчным мерзавцем.

Её слова о том, что у него в голове лишь деньги, прозвучали так обидно… Хотя, положа руку на сердце, ведь ещё совсем недавно Ларса действительно заботили только деньги. Но сейчас хотелось доказать, что она ошибалась на его счёт.

И всё-таки… Как бы ни злился, срываться на ней не стоило. Пусть, в некоторым смысле, именно она, птица удачи, стала причиной всех неудач Ларсена, но в этом не было её вины.

Она ведь не просила её выкупать и тратить столько денег. Он сам на это согласился, сам сюда явился. А она стала жертвой его выбора и прихоти Буруа.

Пожалуй, надо будет извиниться и объяснить всё толком, когда спустится вниз. Эйя должна понять, что им не корысть движет, он просто пытается найти выход из той петли, в которую угодил случайно. И угодил, надо заметить, вместе с ней.

Ларсену очень нужны были деньги! Очень! Теперь даже больше, чем в тот момент, когда Ларса угораздило согласиться на этот заказ. Но она – наивное дитя леса – этого, разумеется, не понимала. И ей, собственно, не надо ничего понимать.

Это только его забота. Если ради денег нужно лезть на эту скалу, рискуя свернуть шею, он так и сделает. Ведь это шанс купить свободу. Ей в первую очередь. Ну и... себе тоже.

Он должен найти способ снять оковы и вернуть дайану домой.

Постой, Ларс! То есть… всё это ради того… чтобы больше никогда её не увидеть? Так?

От этой мысли дрогнула рука, и нога соскользнула. Оллье едва успел удержаться, прилип всем телом к скале, чувствуя, как вспотели ладони. Надо срочно брать себя в руки, и думать о деле!

А всяких там горделивых, вздорных девиц из головы выбросить! Немедленно!

И желательно навсегда, а не только на несколько мгновений. Ведь она всё равно «улетит», она – дитя другого мира, среди людей ей не место. И не стоит к ней привязываться, не стоит о ней думать, надо просто найти способ её отпустить…

Нога снова едва не соскользнула. Эйя внизу испуганно ахнула. А Ларсен скрипнул зубами.

«Твою ж! Возьми себя в руки! Хватит уже об этом!»

Оллье задрал голову вверх, пытаясь определить, сколько осталось до заветных «слёз».

О, да он почти добрался!

Собрав все силы в кулак, Ларсен шустро двинулся вверх, не забывая, конечно, выверять каждый шаг и испытывать на прочность ненадёжную скалистую породу, прежде чем довериться очередному выступу на своём пути. От напряжения спина снова заныла, но Ларсен не обращал на это внимание. Заветная цель манила.

И вот наконец от добрался до той расщелины, стены которой густо покрывал яркий, небесно-голубой ковёр «слёз». Ларсен уселся на каменный выступ, упираясь ногами и освобождая руки. Достал нож и принялся аккуратно соскребать бархатистый налёт, а затем складывать «слёзы неба» в мешочек из плотной ткани.

Нагретые солнцем «слёзы неба» распространяли в воздухе густой ореховый аромат с лёгкой примесью южных пряностей. Слой был тонкий и мягкий, но поросли обильные, и мешочек наполнялся быстро, чему искренне радовался Ларсен. Он уже придумал, кому продать эти целительные дары природы.

Иногда Ларс поглядывал вниз. Эйя, видимо, устала бродить туда-сюда вдоль скалы, беспокойно и бесцельно, и, убедившись, что Ларсен нашёл себе удобное местечко, дайана вернулась к ягодному кусту.

Оллье провозился, наверное, с четверть часа. За это время он успел собрать почти всё. Осталось лишь небольшое пятно повыше, но чтобы дотянуться до него, Ларсу пришлось снова встать в полный рост. И всё-таки дело почти сделано…

Надо, правда, ещё вниз спуститься, но это уже проще. На душе у Ларсена сейчас было так хорошо, словно он уже и спустился, и до дома добрался, и с Буруа всё решил по-доброму, и оковы снял. Оллье даже негромко напевал себе по нос, соскребая последние пятнышки «слёз неба».

В этот благостный миг он и услышал полный ужаса крик дайаны.

Едва не свалившись от неожиданности, Ларс со страхом посмотрел вниз. Больше всего он сейчас боялся увидеть, что на Эйю кто-то напал… Ведь быстро спуститься и помочь он не успеет. Ларс ещё ничего не понял, но уже мысленно обругал себя за то, что бросил «птичку» одну без присмотра.

Однако рядом с дайаной никого не было. Тем не менее Эйя действительно кричала и размахивала руками, пытаясь привлечь его внимание. И вот тогда Ларс сообразил, что она пытается его предупредить, предостеречь… Он посмотрел по сторонам, но ничего не увидел.

А потом поднял голову и вздрогнул…

***

Тхэссо… Так называли этих тварей. Гигантские ящеры – размером с крупную козу – обитали только в Тайвиэлии. И никогда прежде Ларсен таких чудовищ, к счастью, не видел.

И вот сейчас на него неторопливо и грозно надвигалась огромная удлиненная голова. Время от времени раздвоенный розовый язык хищно тянулся в сторону Оллье. Чёрные равнодушные глаза следили