Хочу тебя любить - Елена Тодорова

Как она стонет… Как она пахнет… Как ощущается на вкус…

Только она.

Моя.

Странно, но двигать внутри нее пальцами, несмотря на обилие смазки, удается с трудом. Не хочу строить теории, что за мелкие хуи ее до меня натягивали, но оно само бьет в голову и ожидаемо подрывает и без того разболтанную душу.

Грудь растаптывает не то злость, не то боль. И стоило бы взять паузу, но вместо этого я вновь перемещаюсь, выдергиваю из Любомировой пальцы и, возобновляя зрительный контакт, загоняю внутрь нее член.

Загоняю – это, конечно, громко сказано. Скорее одурело заталкиваю, наплевав на эмоциях на ощутимый дискомфорт и прочие показатели. Варя замирает, до определенного момента не двигается, лишь плавно, по мере того, как я пытаюсь всунуть внутрь нее член, расширяет глаза. А потом… Вдруг вскрикивает, всхлипывает и, упираясь мне в плечи ладонями, ни с того ни с сего отталкивает.

– Подожди… Кир… Подож-ди…

– Молчи…

Не знаю, что ей там ударило в голову, но остановиться я уже не способен. Кто так делает? Перехватывая тонкие запястья, притискиваю их к матрасу. Выдаю хриплый отрывистый стон и давлю до упора.

Заполняю я, а размазывает меня. Казалось, что держу волну. Только казалось. Войдя в ее тело, достигаю неизведанной вершины. Закидывает выше крыши. Жесткий ступор. Чисто на инстинктах – полное оцепенение. Лишь дыхание срывается. Густое, тяжелое и надсадное.

Варю же бьет ощутимой волной дрожи. Трещит подо мной напряжением. Бесперебойно. Пытается справиться со слезами. Безуспешно. Их немного, но они выкатываются из ее глаз и соскальзывают по щекам.

Что-то не так… И я, блядь, не могу свернуть это «что-то» в одну контролируемую точку. Да какой там контроль?! В теле происходит какой-то странный обратный круговорот. Кровь с шумом ударяет в голову. Мысли ошеломляют. Они становятся громче. Нарастают гулом. Орут в копоти.

Горим, глядя друг другу в глаза. Непрерывно. Откровенно. Без всяких защитных фильтров и спасительной брони. Подрываемся.

Моя? Абсолютно моя.

Как это понимать, блядь?! На хрена?!

Первый? Все-таки первый. Первый!

Основной шок выдыхаю матом, прикрываю веки и стекаю, словно расплавленная сталь. Какую форму приму после? Ту, которая подойдет ей? Очевидно же, как бы ни сопротивлялся.

Отрывисто тяну кислород. Несколько раз перевожу раздробленное и хриплое дыхание, прежде чем обретаю способность открыть глаза.

– И как ты, блядь, собиралась обнулять, если осталось все это?

Не хочу быть грубым, только эти слова буквально выдирают мне нутро. Выдаю за раз все, что разорвалось горячими сгустками. И сам дрожать начинаю. Вроде силы в теле больше, чем положено, а остановить этот тремор не в состоянии. Взбугрившиеся мышцы колотит рябью.

Варя на мой звериный рев не отвечает. Просто кривит губы и в какой-то немой мольбе мотает головой. Склоняюсь ниже к ней, выдыхаю ровнее. Прижимаюсь губами к бьющейся на ее виске синей жилке.

– Больно? – спрашиваю едва слышно, сорванный голос вибрирует уже совсем другими эмоциями.

Только отпускаю Варины руки, она, выказывая какие-то одуряющие чувства, стремительно обнимает. Прижимает к себе, словно для нее все это тоже что-то значит.

– Не… Не больно…

– А трясешься чего? Холодно? – продолжаю говорить с ее виском.

– Нет… Просто… Просто трясусь… Так мне хочется!

Стараюсь фокусироваться на разговоре и не думать о том, что все еще нахожусь внутри нее. Первый. Мать вашу, как не мусолить эту мысль, если член зажат в бархатной теплоте? Если я все еще там – на вершине? В ней. С ней. Искры по телу высекает, как ни пытаюсь успокоиться.

– Сердце как? – спрашиваю на выдохе.

– Разбито. Давно, – выдает резко и уверенно. Добивает дробным мурашечным шепотом: – А твое?

Судорогами скручивает не только мои напряженные мышцы, но и все внутри. Поднимается за ребрами настоящая штормовая волна.

Мое? Второй раз остаются кровавые ошметки. Но об этом я ей не скажу. Без того едва дышу.

– Центурион… Я серьезно. Как ты?

– Прекрати так называть! Нормально я. Честно. Просто… Просто заканчивай скорее.

– Уверена?

– Уверена.

– Держись, – выдыхаю, прежде чем сорваться.

Двигаюсь как никогда медленно и осторожно. Мучительно и нежно. Едва раскачиваемся, а все равно: то взлетаем вверх, то ухаем в пропасть.

Тугая. Горячая. Дрожащая.

Моя. Абсолютно.

Первый… Первый… Первый…

Сердце в безумном отрыве стучит на максимум. Вроде никакой особо физической активности, а оно колотится настолько, что дурно становится.

Устав с собой бороться, поднимаю голову и нахожу ее глаза. Варя отвечает. Смотрит… Смотрит на меня! Тяжело дышим друг другу в губы. Двигаемся. Я толкаюсь в ее тело, она чувственно дрожит и подается навстречу. Царапает ногтями мне спину. Когда вбиваюсь до упора, загоняет глубже и на секунду цепенеет. Я тоже в этот миг инстинктивно замираю. На обратном движении сильнее всего бомбит. Обоих. Я же чувствую. Все наружу. Остановить невозможно.

Смотрю на нее. Смотрю.

И она смотрит. Смотрит.

Дышим с каждым толчком чаще и громче. Вбиваясь в ее тело, уже мечтаю остаться там навсегда. Наслаждение, которое охватывает все мое существо, является каким-то болезненным и все еще чересчур горячим. Стольких перетрахал, подобное сплетение оттенков удовольствия различаю впервые.

С Любомировой все иначе. Яростнее. Острее. Ярче.

Просто до нее я не умел летать. А сейчас летаю.

И похер на все.

Раз уж нутро вырвало, терять больше нечего. Со стоном выдыхая, преодолеваю последние сантиметры трескучего воздуха и прижимаюсь ртом к Вариным губам. Игнорируя ее оцепенение, одичало лижу языком, чтобы сходу набрать максимум вкуса. Раз, другой… И, наконец, впиваюсь со всей одержимостью в ее рот. Раздаю все чувства – без какого-либо сожаления. Без тормозов, прямиком вниз и сразу вверх, когда Варя отвечает.

Жадно. Горячо. Влажно.

И больно. Блядь, конечно же, больно. Без этого никак, понял уже. Слишком большую армию чувств в груди расплодил. Свирепую и разгромную. Разносит все. В щепки, вашу мать.

Содрогаемся. Мучительно и сладко.

Не прерывая поцелуя, Варя начинает плакать. Точнее, продолжая рывками целовать, в промежутках громко и сипло всхлипывает. Узнаю эти эмоции, и меня замыкает как раз в тот момент, когда она зажимает своими шелковыми внутренними мышцами мой член и, истекая густыми, горячими соками, кончает. Чувствую безумной частоты пульсацию и забываю, что хотел видеть ее лицо на пике блаженства. Тупо не успеваю оторваться, как сам разлетаюсь. С надсадным стоном, в последнюю секунду выдергиваю из Любомировой член и, не удержавшись на вытянутых руках, тут же падаю сверху.