Секретарь в переплёте - Ольга Арунд

Совместный душ тоже был, поэтому и проблем с косметикой у меня не возникло.

И что делать? Сбежать? Глупо и по-детски, а я давно вышла из возраста смущённых влюблённостей. Сделать вид, что ничего не было? Я-то может и сделаю, только сомневаюсь, что Дальский последует моему примеру.

— Доброе утро.

А вот, кстати, и он, собственной свежей и цветущей персоной. Как, вообще, можно так выглядеть, вставая в такую рань?

— Выспалась? — Дальский садится на край кровати, изучая меня с каким-то весёлым удивлением. Приходится сесть, скрестив ноги и прижимая к груди одеяло.

— Можно сказать и так.

Молчание затягивается. Он продолжает смотреть на меня, я не отрываю взгляда от стоящего на письменном столе ноутбука.

— Алек…

— Оль, ты издеваешься? — качает головой Дальский.

— Мне, правда, нужно идти, — я перебираюсь на противоположный от него край кровати. — Зара…

— Она в курсе.

— В курсе чего? — резко оборачиваюсь я, прожигая его взглядом.

— Что с тобой всё в порядке. — Дальский подходит к бару и берёт из него бутылку минеральной воды. — Мы встретились утром в бассейне.

В бассейне? Я по-новой оцениваю влажные, зачёсанные назад, волосы и брошенную у двери сумку. И делаю вид, что меня не волнует случайно упавшая за ворот поло капля.

— Я пойду.

Придерживая одеяло, я поднимаю платье с пола и иду в сторону ванной.

— Оль, что не так? — ожидаемо ловит он меня на половине пути.

— Всё не так. — Мой тяжёлый вздох не мешает Дальскому держать меня в объятиях и медленно поглаживать обнажённую спину.

— Ты на меня не работаешь, — напоминает он.

И меняется дыхание, загорается взгляд, тускнеет реальность. У нас обоих.

— Я работаю на твоего брата, — выдыхаю я, не мешая ему избавляться от одеяла, враз ставшего лишним.

— Всё равно, — шепчет он.

И в этот раз я отчётливо осознаю под чью рубашку пробираются мои ладони, чью спину царапают ногти и чьи губы заставляют забыть обо всём. Я осознаю, но это не мешает мне поддаваться его желанию. И потворствовать своему, которое я больше не в силах контролировать.

— О! — стоит мне показаться на людях, как Зара машет мне рукой, прощается с кем-то и идёт навстречу. — Я думала не увижу тебя раньше понедельника.

— Не смешно, — пытаюсь нахмуриться я, но, хоть убей, не получается.

— Да ладно, — смеётся она. — Идём я тебя накормлю, а ты мне всё расскажешь.

— Ну и? — подаётся вперёд Зара, когда мы устраиваемся на террасе ресторана. Я с завтраком, хоть на дворе почти два, она с кофе и пирожным.

— Что? — поднимаю я глаза, перестав ковырять омлет.

— Где твой Саша?

— Не мой и не Саша, — качаю я головой, вздыхая.

— А кто, Александр Германович? — Зара долго всматривается в меня и ахает. — Оля, только не говори, что ты так его и назвала!

— Я привыкла, — очередной мой тяжёлый вздох перекрывается её смехом.

— И чем тебе это аукнулось? — веселится она.

Новым безумием и смятыми простынями.

— Я не хочу сейчас об этом думать.

Подожду тишины и спокойствия собственной квартиры. Или родного уже архива, размышлять в котором одно удовольствие.

— А придётся подумать, — фыркает она и поднимает взгляд выше меня. — Привет, Саша.

— Доброго дня дамы, веселитесь? — Дальский садится на единственный свободный стул.

— Откармливаемся. — Зара откидывается на спинку стула. — Саш, а где Влад?

— Кстати, да. — Не то чтобы я успела соскучиться по начальству, но его присутствие отвлечёт Зару от моих отношений, которые я сама ещё не понимаю.

— Должен был приехать утром, — Дальский оглядывает террасу.

— А, пока его нет, может, раскроешь нам страшную тайну? — округлив глаза, Зара перегибается через стол.

— Откуда у меня тайны? — его пристальный взгляд заставляет меня вернуть чашку на блюдце. Не хватало ещё обжечься, причём в самом прямом смысле. Как же всё усложнилось-то! — Тем более, страшные.

— А я вспомнила, где тебя видела! — внезапно радостно взмахивает руками она. — В тот день, когда праздновали нашу с Владом помолвку! Я вышла на улицу и видела как вы… — Зара кривится. — Как вы ругались.

— Для нас это нормальное явление. — Дальский жестом подзывает официантку и просит кофе.

— А разные имена у родных братьев тоже в порядке вещей? — Да, мне интересно.

— Оль, это долгая история, — вздыхает он.

— Так мы не торопимся, — смотрит на меня Зара. — Тем более, мы тут все почти родственники.

С какого перепуга она причислила меня к их весёлой компании я даже спрашивать не буду.

— Это не секрет, — пожимает плечами Дальский, — но, естественно, на каждом углу мы об этом не кричим.

— И всё же? — не успокаивается Зара.

— Наши родители погибли, когда мне было семь, а Владу едва исполнился год, — начинает он, но останавливается, пережидая пока официантка поставит перед ним кофе. — Никто из родственников не стал брать опекунство над двумя сиротами и нас закономерно отправили в детский дом. Вот только разделили, несмотря на все мои… возмущения.

Возмущения! Боже мой! Как бесстрастно он говорит о том, отчего руки у меня враз покрываются мурашками. Стоит только представить как кричал и вырывался, стремясь остаться с братом, маленький, беззащитный ещё, мальчик. Но если разом задрожавшие руки я могу спрятать под стол, то глаза не спрячешь.

— Но это же… — Зара вздыхает. — Жутко.

— Так получилось, — бесстрастно отзывается Дальский и делает глоток. — Мы попали не в лучшее заведение, а там царили свои порядки.

— И что было дальше? — хмурится она.

— А дальше меня усыновили. Почти сразу после приезда в приют за мной пришли бывшие соседи наших родителей, Герман и Елизавета Дальские. Отцу дали работу за границей и скоро они должны были уезжать, но оставить меня в детском доме не могли.

— А Влад? — после долгого молчания спрашивает Зара.

— А его им не отдали, отделались тем, что семью он всё равно не помнит. И тем, что неизвестно ещё смогут ли они оформить мои документы для выезда из страны. Поэтому Влад остался, — барабанит он пальцами по столу, — ещё на два с половиной года.

— Но ты же его нашёл?! — волнуется она.

— Нашёл, только…

— И кто кого нашёл? — слышится голос за моей спиной, а за нашим столом возникает пауза почище мхатовской.