Плохие девочки - Татьяна Веденская

– И все говорят, что ты не такая. Недостаточно красива, недостаточно умна, нехороша, кругом виновата. Что кофе недостаточно горячий, что водка недостаточно холодная. Ты просто не представляешь, как я от этого устала. От того, что на меня орут – вот тут, на этой кухне, при моих сыновьях. Ты знаешь, что Серега начал меня «посылать»? Наслушался папочку.

– Почему же ты просто не ушла?

– Куда? – Сашка истерично расхохоталась и затянулась своей сигаретой больше, чем, видимо, умела. Курить она стала совсем недавно, что дополнительно сказывалось на цвете ее лица. Какая-то жуткая саморазрушительная волна, но уж точно не любовь. – Куда мне идти?

– Я не в этом смысле. Это же твоя квартира. Я имею в виду… Саша, ты должна была расстаться со Стасом, а не крутить роман с Марлениным мужем. Можешь меня выгнать, но Марлена ничем перед тобой не виновата. И ты не должна была так поступать.

– Как так? В конце концов, – замотала головой она, – я же не тащила его силком в койку. И не думаю, кстати, что до меня он был ей всегда верен. Честно, не думаю.

– И ты мне говоришь, что это – мужчина? И ты говоришь, что любишь его?

– Я не говорю, что я люблю его! – отчаянно дернулась Саша. В ее глазах читалась паника. В ее голове была путаница, такая же точно, что и у нее на кухне. – Это просто… что-то выше меня. Как маленький отпуск посреди какой-то бесконечной беспросветной вахты на комсомольской стройке. Глоток воздуха, а ведь обычно мне кажется, что я только барахтаюсь в каком-то гнилом болоте.

– Мне кажется, ты нагнетаешь. Стас, конечно, не идеал. Но и не так уж он плох, как ты его малюешь.

– Стас совершенно обычный, – вздохнула она. – Своего не упустит. Думает только о себе. В сущности, если вдуматься, все они такие. И Марлена твоя, окажись на моем месте, поступила бы точно так же. Уж не отказала бы себе в возможности хоть какой-то иллюзии счастья. Все наши нормы, приличия – пустые звуки, когда речь идет о чем-то кровном. Каком-то шкурном интересе.

– Я уверена, что не все такие.

– Да, – кивнула Сашка. – Да, ты не такая. Ты еле увернулась от свадьбы с одним ничтожеством, так теперь путаешься с другим. Вокруг тебя все время какой-то сброд, потому что ты наивная романтичная простофиля. Ты такая, поэтому ты и не можешь найти никого нормального.

– Ну, знаешь, – обиделась я, но Карасик этого даже не заметила. Она беспокойно говорила и говорила, как будто хотела словами заглушить голос совести, звучащий внутри ее.

Интересная штука – эта совесть. Вроде ведь и нет ее. Особенно в наше время, когда между «хорошо» и «плохо» теперь имеются еще «плохо, но иногда можно», «если никто не заметит, то и хорошо» и «прав тот, у кого ружье». Но иногда совесть вдруг просыпается и начинает с тобой говорить. И этот диалог – самый изматывающий в мире, потому что остановить его невозможно. Чем больше аргументов, оправданий, примеров из жизни других людей ты подбрасываешь в топку этого диалога, тем жарче горит всепоглощающий огонь внутреннего чувства вины. И ты не можешь остановиться, ты не можешь спать, ты крутишь одни и те же ситуации много и много раз по кругу, пытаясь найти точку опоры. Пытаясь снова убедить саму себя, что ты не поступила так, чтобы теперь тебя нужно было презирать.

– Я хочу, чтобы она все узнала. Я хочу, чтобы он от нее ушел, – сказала Карасик, а глаза ее горели такой злобой, что я отшатнулась.

– Но… как ты можешь. У них дети.

– У всех дети, – махнула рукой Сашка. – Я хочу, чтобы ее хрустальный замок разлетелся на куски. Что такое Снежная королева без своего замка?

– Она ни фига не Снежная королева. Это, скорее, ты какой-то жуткий тролль. Сашка, что с тобой случилось?

– Я стала ведьмой от горя и страданий, – криво усмехнулась она.

– Значит, ты не хочешь счастья себе. Ты хочешь только несчастья ей? Но зачем? Зачем?

– Даже не знаю, – Сашка передернула плечами. – Просто так! Почему всему нужно искать причину? Я хочу вывести ее на чистую воду. Я хочу посмотреть, как она вырулит в этой ситуации. Муж ей изменяет, но она сидит в своей выложенной пушистой ватой оранжерее за счет того, что он ей это позволяет. Мне интересно посмотреть, как она закроет на все глаза. Как она примет его подарки и извинения, как наденет еще одну шубу, прекратит общаться со всеми вами и сделает вид, что ничего не случилось.

– Это то, что сделала бы ты? – догадалась я.

Сашка ничего не ответила, только посмотрела мне в глаза, и взгляд ее был шальной, ненормальный. Как будто какой-то бес вселился в нее и искренне веселился, наслаждаясь разрушениями и жертвами, которых удалось добиться.

– Ну да. Я бы сделала так. И она сделает так, будь уверена. От такого мужа не уходят, поверь мне, – она ухмыльнулась. Я молча смотрела на нее, пытаясь как-то собраться. Хотелось вскочить и уйти. Может быть, это и нужно было сделать, но я не могла вот так взять и бросить ее. Она стояла напротив меня с растрепанными волосами, с дикими, ненормальными глазами – и я понимала, что она не в порядке. Что она заблудилась, запуталась в каких-то дебрях своего подсознания. Это не она, это какой-то монстр, который завладел ею. Вот что может случиться с женщиной, которая редко ездит в отпуск. У которой недостает денег на периодические СПА-процедуры и массаж. Она свихивается и сходит с ума. И начинает превращаться в стерву. Это как становиться вампиром. Или чудовищем. Но все-таки, пока не наступило полнолуние, чудовище можно попробовать расколдовать.

– Так что же, ты не пойдешь и не скажешь ей все? – спросила я. – Или пойдешь?

– Я надеялась, что к ней пойдешь ты, – вдруг заявила она.

– Я? – вылупилась на нее я. – Ты с ума сошла? С чего бы мне-то с ней отношения портить?

– А почему это ты испортишь отношения? Теперь, когда ты все знаешь, разве это не твой святой долг – рассказать ей все как есть? Разве ты имеешь право молчать, зная, что ее муженек ей изменяет?

– Ты точно чокнулась. Ничего я ей не скажу.

– И будешь смотреть, как муж ее обманывает? – поддела меня Сашка. – Да ты сама не сможешь. Ты же честная! – и в ее словах было столько высокомерия или даже презрения, что я ужаснулась.

– Никогда не думала, что это недостаток. И потом, никакая я не честная. И ничего я ей не скажу. Сама говори, если тебе надо. Я эту бомбу взрывать не собираюсь. Вестников, приносящих плохие вести, всегда убивали.

– Я не могу, – она покачала головой.

– Почему? Совесть? Ты же сказала, что у тебя теперь совести нет, одна сплошная жажда убийства! Ты же крови жаждешь!

– Я не могу, потому что Стас меня тогда убьет, – перебила меня она.

– Да что он может тебе сделать? Бросит тебя? Ха-ха! Три ха-ха!

Сашка спокойно подождала, пока я перестану истерично хихикать, но ее глаза оставались серьезными. Потом она вздохнула и продолжила:

– Во-первых, ты его плохо знаешь. Ты забыла, что он Ольховскому руку сломал. И никто не знает, из-за чего на самом деле. Если ты хочешь знать мое мнение, то уж точно не из-за меня.