Привет, грабли! Да, снова я - Елена Лабрус

…Прозвучал выстрел. Пуля обожгла кожу. Сава дёрнулся. На ладони осталась горячая липкая жидкость. Она же текла вниз по раненой руке.

Кровь. В мозгу вспыхнуло удивление. Я ранен? Но завязанные глаза не позволяли сказать больше.

— Ну, давай, Демидов, твой шанс, — крикнул тот, кто только что в него выстрелил. И попал.

В Савелия вцепились руки Киры. Её взволнованный шёпот:

— О, господи, Сава! Пожалуйста!

Но другие, сильные мужские руки уже стал его раскручивать.

Сава был уверен, что целится в сторону. Он был уверен, что поднял пистолет выше, чем надо, и пуля пройдёт выше человеческого роста. Он не собирался его убивать.

Голова кружилась. Руку раздирало болью. С пальцев капала кровь. Саву тошнило.

Но он выстрелил.

Кира вскрикнула. А потом на землю упало что-то тяжёлое. Он услышал этот ужасный звук. Содрал повязку. И замер…

Попал.

Под головой того, кто лежал на земле, расплывалось кровавое пятно. Его остекленевшие глаза смотрели в небо. Рядом валялась совранная повязка.

— Этого не может быть. Нет-нет-нет, — качал головой Сава. Не желая верить в реальность. Он выронил пистолет. Покачнулся.

— Господи, что ты наделал? — придушенным голосом сказала Кира.

Он слышал её словно сквозь вату. Слова звучали глухо, издалека. Её лицо расплывалось.

Сава рухнул на землю и отключился.

— Значит, вас там было четверо? — заставила посмотреть на себя Эвита, коснувшись его застывшего лица.

— Да. Я, Кира, он и его секундант. Я никого не хотел вмешивать, но Кира сказала, что одного меня не отпустит, а секунданта достаточно и одного.

— И что было, когда ты очнулся?

— Они затащили его тело в замок. Перевязали мою руку.

— И вызвали полицию?

— Нет, — Сава покачал головой. — Кира позвонила моим родителям.

— И они приехали?

— Да, и… всё порешали. Пока я лежал в больнице и ждал, что вот-вот за мной придёт полиция, мои родители использовали всё своё влияние и связи, чтобы это замять.

— Но как?

— Пуля вошла в висок, видимо он стоял, повернув голову, как мне потом сказали, поэтому выдали за самоубийство. При деньгах и связах моих родителей можно многое.

— Поэтому ты до сих пор с ними не общаешься? А жена?

— Ушла. Сказала, что ей невыносимо знать, что я жив, когда его уже нет.

— Господи, она его любила? — выдохнула Эва.

— Очевидно да, — кивнул Сава.

— Зря ты так с родителями, — крепко обняла его Эва. — Его уже не вернёшь, а они спасли тебе жизнь.

— Нет, — покачал головой Сава, прижимая её к себе. — Ты бы знала, что это за жизнь.

— Сава, — подняла она голову. — Ты не хотел его убивать. Ты защищал свою честь, поэтому не мог отказаться от поединка. Каким бы дурацким и опасным он ни был. И это было правильно. Но ты целился мимо. Это несчастный случай, а не убийство. В чьей бы руке ни был тот пистолет, ты не виноват.

Он посмотрел на неё с благодарностью.

— Ты правда так считаешь?

— И никак иначе. — Она налила вино и подала ему бокал. — Помянем засранца. Как кстати его звали?

— Влад, — заглянул Сава в бокал и тяжело вздохнул. — Влад Горча̀ков.

— Прости, что? — бокал покачнулся в её руке. — Князь Владислав Горчако̀в?

— Правильно говорить Горча̀ков, — усмехнулся Сава. — Ударение на второй слог, по правилам произношения дворянских фамилий.

И удивился: что у неё с лицом?

— Вы… — испугался он, видя, как оно теряет краску. И едва успел выхватить у неё из рук наклонившийся бокал. — Вы… были знакомы? Ты сказала… князь.

— Проклятье! — выдохнула Эвита.

И то, что это был не привычный «етишкин дрын» ещё больше Саву испугало.

— Эвита, — позвал он.

— Мой отец покупает Абамелек.

— Что? — опешил он.

— Это же произошло там? Я правильно поняла? В замке Абамелек?

— Да, — потряс головой Сава.

— С тех пор он стоит закрытый. Так вот, мой отец его покупает. У Милены, сестры Влада Горчакова.