С мамой нас будет трое - Лиз Филдинг

— А это возможно?

— Она же несовершеннолетняя, Брон. Имеет право на анонимность.

— И это так просто?

— Может быть, и нет. Вообще-то хорошо бы вам всем исчезнуть на пару месяцев, пока не уляжется ажиотаж.

— Какой ажиотаж? О чем была эта пресс-конференция?

— Я провела по земле черту, Брон. Рубеж, который собираюсь отстаивать. Вы не могли связаться со мной, потому что я была по горло занята добыванием денег, чтобы предложить более высокую цену за некие земли на кромке тропического леса, которые хотят прибрать к рукам магнаты-скотоводы. И планирую купить еще больше. Все, что мне нужно, — это деньги, много денег, поэтому я предлагаю людям возможность купить долю в будущем нашей планеты, приобрести собственный акр тропического леса в доверительную собственность. — Тут Брук ослепительно улыбнулась. — Вы двое хотите подписаться?

— Трое. Люси тоже захочет иметь собственный кусочек земли.

— Ты так думаешь?

— Она считает, что ты — потрясающая.

— Правда? Тогда, вместо того чтобы покупать ей акр земли, Фиц, позволь мне назвать этот фонд ее именем. Фонд Люси. Или Фонд Люси Фицпатрик. Как ты сам решишь. — Она встала. — Послушай, я была в дороге целую вечность, потом тащилась в развалюхе Брон в такую даль. Из меня выжаты все соки. Ничего, если я приму душ и сразу поеду домой? Завтра мне придется выезжать чуть свет…

— Конечно, пожалуйста. — Фиц махнул рукой в направлении лестницы. — Ты знаешь, где все лежит. И, Брук… я тоже думаю, что ты потрясающая.

Брон почувствовала себя так, будто у нее в голове вот-вот произойдет извержение вулкана. Брук заявилась сюда, не спросив разрешения, и ведет себя как дома. И Фиц ей позволяет. Он что, собирается вот так просто взять ее обратно? Но Брук не намерена оставаться здесь и играть в дочки-матери. Что ж, он может и не знать, что для него хорошо, а что плохо, зато она это знает и ни за что не позволит сестре еще раз испортить ему жизнь. Не говоря уже о Люси…

Она быстро встала.

— Подожди меня, я застелю тебе запасную кровать, пока ты принимаешь душ.

— Спасибо, Брон. — Улыбка Брук была столь многозначительна, что можно было сбеситься. Она все знает. И всегда все знала. — Застилать постели я никогда как следует не умела.

— Не то что ложиться в них, когда они уже застланы, — пробормотала Брон.

— Извини нас, Фиц. Думаю, мне предстоит выслушать лекцию об «ответственном поведении». — Весело улыбнувшись ему, Брук крепко взяла сестру за локоть и направилась к лестнице.

— Ради бога, Брук, это не смешно. Неужели Люси тебе безразлична?

— Она мне достаточно небезразлична — я ведь отдала ее Фицу. Заботиться и опекать — в его природе, дорогая. Он как ты. Он заботился обо мне, и я знала, что он будет заботиться и о моей малышке.

— Тебе следовало принести ее домой.

— У тебя было и так достаточно забот.

— Ответ не по существу. Ничто не мешало тебе о ней заботиться.

— Я не создана для этого, Брон. Я ведь эгоистка, ты не забыла? Нет, я не горжусь этим, просто я знала, что не готова отказаться от собственной жизни из-за нескольких недель бездумного увлечения страстью. Я бы пошла на прерывание беременности, если бы меня не остановил Фиц. — Брук состроила гримасу. — Потом я подумала, ну ладно, хорошо, я выполнила свой долг, теперь отдам ее на удочерение, но Фиц… Фиц только раз взглянул на нее, и… вот…

Брон увидела в глазах сестры предательский блеск слез, опровергавший ее жестокие слова, и совершенно неожиданно вместо злости ощутила печаль за нее, за все, от чего та отказалась. Она открыла объятия, и Брук прильнула к ней, и целую вечность Брон просто обнимала ее.

— Жаль, что я не такая, как ты, Брон.

— И хорошо. Я рада, что ты не такая. Ты другая, особенная. Некоторые из нас рождены, чтобы менять пеленки, а другие — чтобы изменить мир. Я понимаю. В самом деле.

— Правда? — Брук отстранилась, смахнула с глаза слезинку. — Что ж, может, и понимаешь. Ты всегда понимала меня лучше, чем все другие. Даже мама. Прости, что меня тогда не было рядом, Брон. Мне приходилось добывать деньги на покупку той земли, а к тому же я искренне думала, что у мамы просто еще один приступ. А потом было уже поздно, и я подумала: какой смысл? Что я буду делать в Мэйбридже? Я нужна в другом месте…

— Ты действительно ничего не могла бы сделать, ничем помочь. И правильно, что осталась там, где могла приносить больше пользы.

— Ты так считаешь?

— Мама это понимала, дорогая. И очень тобой гордилась.

Брон взглянула на Фица, стоявшего внизу у основания лестницы и смотревшего на них обеих. Что он видит? Может, к нему вернулась былая любовь? Не совершил ли он большую ошибку в тот день, согласившись на второстепенное, за неимением лучшего?

— Мы все гордимся тобой. Иди, ты устала. Принимай свой душ…

— Какая она, Брон? Я имею в виду Люси.

После небольшого колебания Брон сказала:

— Она красивая. Очень похожа на тебя. И у нее мамины глаза.

— Правда?

— И моя ловкость движений.

— Ну да? — Брук улыбнулась. — Бедный Фиц. А волосы? Она тоже блондинка?

— Нет. Волосы у нее темнее. Не такие темные, как у Фица, с каштановым оттенком. Но вьются точно как у него.

— А! — Брук повернулась и посмотрела на стоявшего внизу Фица. — Она не знает. Ты не сказал ей.

— О чем ты? — Глядя на сестру, Брон вдруг испытала предчувствие чего-то ужасного. — Чего он мне не сказал?

— Фиц — не отец Люси.