С мамой нас будет трое - Лиз Филдинг

Она расслабленно вздохнула, и вдруг, непонятно как, его губы повели восхитительную игру с ее губами, вызывая чувственную дрожь во всем теле.

— Фиц, — попыталась возразить она, когда он отпустил ее губы и усердно занялся изгибом шеи, исследуя языком нежную ямку под горлом. — О-охх…

И вдруг позвонили в дверь.

Застонав, Фиц прекратил свое занятие и выжидательно полуобернулся, словно надеясь, что позвонят-позвонят — и уйдут. Но тут Бронти внезапно выпрямилась, и ее голова столкнулась с его подбородком. Она услышала, как от удара щелкнули зубы.

— Боже мой, извини! Очень больно? Я схожу за льдом, чтобы приложить… — Она вскочила на ноги и внезапно налетела на столик, сильно толкнув его. Послышался звон тарелок и стаканов, пицца и вино украсили ковер, а бутылка стала опорожняться, образуя расползающееся темное пятно, которое, как было известно Брон из многолетнего опыта, нельзя будет вывести никаким силами.

От двери послышался тихий смешок.

— Я, кажется, не вовремя. Извините, дорогие мои. Но в твоем сообщении звучало такое отчаяние, что, поскольку никто не открыл, а дверь оказалась запертой, я воспользовалась своим ключом.

— Брук!

— Недаром у тебя виноватый вид, несчастная. Что ты сделала с моей машиной? — Брук подняла руку. — Нет, не отвечай. Если она осталась где-то в канаве, то мне нужно сначала выпить чего-нибудь укрепляющего, а уж потом выслушать горестную весть. Посиди пока вон там, колени вместе, руки на коленях, как мама тебя учила, а я тут приберусь. Привет, Фиц. — Она чмокнула его в щеку. — Вижу, ты уже познакомился с Бедой.

Беда. Никто, кроме Брук, не называл ее так. Боже, как она это ненавидела!

Похоже, Фиц все понял, потому что схватил ее за руку, не отпуская от себя. Впрочем, он мог сделать так и ради того, чтобы она имела возможность вблизи полюбоваться развитием его синяка. Он осторожно потрогал подбородок и сказал:

— Бронти тебе везде оставляла сообщения.

— Я так и поняла. — Брук подняла бутылку и покачала головой. — Брон и красное вино. Смертельная комбинация. — Она отдала бутылку Фицу, поставила на место столик, подняла тарелки и стаканы. — Есть у вас сифон с содовой? Если сразу полить ковер как следует, то винного пятна не останется.

— Забудь про ковер. У нас есть реальная проблема. Вернее, у тебя. В «Сентинел» узнали о Люси.

— Значит, поэтому Энджи Мейкпис пыталась связаться со мной?

— Ты знаешь об этом?

Она повернулась к Брон.

— Я ничего не знаю, кроме того, что, когда приехала в Мэйбридж на такси сегодня вечером, тебя там не было, как не было и моей машины. А потом я услышала твое сообщение на автоответчике и узнала номер Фица.

— Так почему же не позвонила?

— Можешь мне поверить, дорогой, такое желание у меня было. Я провела несколько дней в дороге, а потом еще пресс-конференция в аэропорту… Но какой-то голос говорил мне, что надо поднапрячься и явиться собственной персоной. — Взгляд Брук задержался на их сцепленных руках. — Мои инстинкты никогда меня не обманывают. — Затем она посмотрела на то, что осталось от ужина, и сказала: — Я отнесу это на кухню, а ты наливай пока виски, Фиц. А потом расскажешь мне в точности, чем вы тут на пару занимались. — В дверях она остановилась. — Впрочем, остановись лучше на адаптированной версии.

— Это я во всем виновата, Брук, простонала Бронти. — Люси написала тебе, приглашала приехать на школьный спортивный праздник, а я по ошибке вскрыла письмо.

— Но почему ты не сказала ему, кто ты такая?

— Я не оставил ей такой возможности, — быстро сказал Фиц. — Люси рассказала мне о письме, и я вломился, словно слон в посудную лавку, и потребовал исполнить просьбу Люси.

— Или? — Брук, поколебавшись, вернулась с подносом в комнату и пристроилась в кресле.

Фиц пожал плечами.

— Или я расскажу всему свету о Люси.

Брук усмехнулась:

— И Брон тебе поверила?

— У нее не было причин мне не верить. Я не совсем… Ну, скажем, не произвел хорошего впечатления.

Брук засмеялась.

— Ты хочешь сказать, сестренка, что сделала все это, чтобы сохранить мое доброе имя в глазах великой английской публики? Ради всего святого, Бронти, посмотри в глаза действительности. В наши дни историями о трогательных встречах усыновленных детей с их знаменитыми родителями буквально полнятся первые страницы. И кого это интересует?

— Я поступила так и ради Люси. — Брон собрала все силы и взглянула на Фица. — Если говорить честно, то чуточку и ради себя. — Она знала, что ее лицо заливается румянцем, но это ее не волновало. — Дело в том, что я только все ухудшила. Для тебя. Кто-то, должно быть, позвонил в «Сентинел» и продал им эту информацию.

— Да уж, надо полагать, вся толпа бросилась к телефонам. — Брук не казалась особенно обеспокоенной. — Скажем так: ты не очень скромничала в своей роли. Странно только, почему это не стало главной темой новостей…

Брон принялась ей объяснять:

— Энджи Мейкпис хочет получить весь материал. Утром она звонила тебе домой и, кажется, связывалась с твоим офисом. А потом ей повезло. С Люси сегодня произошел небольшой несчастный случай, ее отвезли в больницу. Можно предположить, что местный корреспондент, передавший первую порцию материала, сообщил и остальное. Мы выиграли какое-то время, пообещав ей эксклюзивное интервью о Люси, о твоих планах. Чтобы выпросить у нее отсрочку, мне пришлось намекнуть, что ожидается некое интересное событие. Кстати, когда я утром звонила к тебе в офис, твоя секретарша была явно в сильном волнении.

— Значит, вы не видели вечерних новостей.

— У нас не было времени смотреть телевизор. — Брон имела в виду хлопоты с Люси, но вдруг поняла двусмысленность своих слов и жарко покраснела. Фиц еще крепче сжал ей руку.

— Жаль.

— Мы пытались связаться с тобой.

— Так сколько у нас времени?

— До вторника.

— До вторника? Ты заставила эту акулу ждать до вторника? Боже мой, что же ты ей пообещала?

— Все.

— Надо же. Бедная женщина. — Брук коротко засмеялась. — Это, наверно, все равно что держать чашу Грааля в руках и вдруг увидеть, как она рассыпалась.

— Ты хоть потрудилась бы объяснить, о чем, черт побери, идет речь? — Фиц начал терять терпение, но Брук только рассмеялась.

— А ты подумай, дорогой. Пока Брон, выдавая себя за меня, обещала Энджи раскрыть все мои темные тайны, я давала пресс-конференцию в аэропорту Хитроу под объективами телекамер.

— Но она же разозлится, подумает, что мы сделали это нарочно.

— Ничего она не сделает. Она не будет знать, чему верить, и не осмелится ничего напечатать, боясь выглядеть полной идиоткой. — Брук слегка пожала плечами. — Думаю, надо мне завтра позвонить ей и помириться, позволить ей напечатать историю о том, как у меня родилась дочка, когда я была студенткой, и как мне пришлось с ней расстаться, и как мы теперь снова вместе. Сделаю это сразу же, как только получу судебное предписание, запрещающее публиковать какие бы то ни было фотографии Люси.