Держи меня крепче - Маша Малиновская

Ставлю лайки на фотках знакомых. Вот Настя, подружка с севера, с парнем в обнимку возле озера. Серый из универа на слёте бардов. Захожу в сторис послушать его песню, а потом автоматически перепрыгивает на сторис моей одногруппницы Милы. Девчонка она видная, любительница «выбиться в люди», как сама говорит. Хорошо, что я наушники надела, потому что её запись взрывается громкой клубной музыкой, а на экране яркой неоновой надписью мелькает хэштег #бомонд_сегодня_гуляет.

«Всем привет, — Мила переводит камеру на своё лицо. — Прямой репортаж из ВИП-зоны «Ампера».

Она строит накрашенные яркой помадой губы, посылая воздушный поцелуй. Пятнадцать секунд сторис заканчиваются и начинаются следующие. Громкая музыка, шум, крики, неоновые вспышки — клубная ночь в разгаре. И тут в приглушённом свете камера выхватывает знакомое лицо. В груди тупо бьёт набат, когда я понимаю, что это Ларинцев. Но то, в каком он виде, меня поражает. Не знаю, почему, это не должно удивлять, но тем не менее, мне становится жутко неприятно. Он явно пьян или под чем-то ещё. Смеётся, запрокинув голову, раздет до джинсов, которые сползли неприлично низко, являя всем резинку боксеров с логотипом марки. Он танцует между двух девушек, которые тесно льнут к нему, неприлично качая бёдрами. Та, что спереди, проводит пальцами по его обнажённой груди, испещрённой разноцветными световыми бликами колорченжеров. Максим вдруг переводит шальной взгляд прямо в сторону снимающей его Милы и, ухмыляясь, выбрасывает средний палец.

Всё это настолько пошло и отвратно, что я блокирую телефон и отбрасываю на покрывало. Руки подрагивают, пальцы становятся влажными. Такое ощущение, что меня лицом сейчас окунули в грязь.

Закусываю сухие губы, вспоминая утренний недопоцелуй. Совсем не нежный. Словно печать, не терпящая споров и сомнений.

А разве ты ожидала иного, Нина? Разве не видела, что из себя представляет этот мажор? Вся эта забота лишь забавная игра для него. А для тебя?

Закрываю глаза, вдавив затылок в подушку, терзаемая внутренним голосом. Глаза против воли начинает щипать. Глупая. Глупая и наивная. Да, к сегодняшнему утреннему разговору я была не готова, должна была обдумать ситуацию, поразмыслить. Но над чем тут думать? Я ему не ровня. Мне такое не нужно. Не хочу даже позволить мысли о Максиме в каком-то ином ключе, кроме как о временном танцевальном партнёре, пустить в меня корни. Но тогда почему мне сейчас так неприятно? Будто эти ядовитые корни уже проникли внутрь и пустили свой смертельный яд.

Утром горло уже болит меньше. Мёд, что купила мама, и правда оказался целебным. Но внутри меня скребётся не только физический дискомфорт, в груди печёт ещё и по другой причине. Смотрю на свой телефон с неприятием. Глупо, конечно, аппарат совершенно ни при чём.

Решительно отбрасываю одеяло и встаю с кровати. Мне не стоит думать обо всём этом. Ничего не было, а значит, и расстраиваться не из-за чего. Лучше заняться важными делами. Нельзя отстать по учёбе, да и проведать мамину тётю нужно, пока в городе, а то она обижается, что я совсем забыла о ней.

Мама на кухне уже готовит что-то вкусное. Я обнимаю её из-за спины и втягиваю носом приятный аромат сырников.

— К мёду решила тебе приготовить. Давай, иди умывайся и к столу, а я уже убегаю на работу.

Я принимаю душ, провожаю маму на работу, вкусно завтракаю, когда как раз ребята присылают задания по первой паре. Сажусь заниматься, стараясь глубоко погрузиться в дебри социометрики Джоржа Морена.

К маминой тёте сходить не получается, потому что она, оказывается, буквально пару дней как уехала в санаторий. Поэтому я провожу дома весь день. Грею ужин к маминому приходу. Она заботится обо мне, и мне тоже хочется сделать ей приятно.

Вечером мы ужинаем и болтаем о разном. Мама рассказывает о своей новой работе, расспрашивает меня о будущей практике и вообще о впечатлениях учёбы в главном университете Кубани. Когда мы уже допиваем чай, в дверь раздаётся звонок.

— Ты кого-то ждёшь? — спрашиваю её удивлённо.

— Да нет. А ты?

— Нет.

Друзей в городке у меня не осталось, Юлька в большом городе, так что это точно не ко мне.

Мама проходит в коридор, а я остаюсь на кухне и складываю посуду в мойку. Может, кто из соседей за чем-то зашёл. И через минуту мама окликает меня:

— Нина, к тебе пришли.

Я удивляюсь и, быстро отерев влажные руки о полотенце, выбегаю в прихожую. И шокировано застываю. У меня в коридоре, в идеально сидящем классическом костюме и с букетом цветов стоит Максим Ларинцев.

— Привет, малыш.

Он ослепительно улыбается, отдаёт букет моей матери и делает шаг ко мне. Я настолько удивлена, что даже не реагирую, когда его губы мягко прикасаются к моей щеке, а обоняние обволакивает запах мужского парфюма.