Паутина любви - Виктория Холт

Странный человек… Похоже, он был совсем не тот, за кого я его принимала. Я не могла понять, привлекает он меня или отталкивает.

Неожиданно он спросил:

— Вы собираетесь снова навестить миссис Парделл?

— У нас не такие уж близкие отношения, мне было разрешено посмотреть, как приживется растение, только и всего.

Легкая улыбка появилась на губах Гордона.

— Если пойдете к ней, будьте осторожны. Лучше идите тропой по верху, правда, и там есть крутой спуск — у самого Домика.

— Спасибо за предупреждение. Но придется подождать, пока растение пустит корни… или что там еще оно должно сделать.

Гордон снова улыбнулся:

— А вы и в самом деле не большой специалистов садоводстве.

— Да какой из меня садовник. Он испытующе посмотрел на меня, и стало понятно, что его интересовал вопрос, каким образом мне удалось войти в доверие, к хозяйке Домика-на-скале. Наверное, это казалось ему специально спланированной акцией, и он гадал, зачем мне все это нужно. Неужели только для того, чтобы побеседовать с миссис Парделл?

— Я вынужден оставить вас здесь, — сказал Гордон и посмотрел на часы. — Через пять минут у меня встреча.

— До свидания, — попрощалась я.

Возвращаясь домой, я размышляла над этим свиданием, оно казалось мне весьма странным, мне еще не приходилось так долго разговаривать с Гордоном.

Вечером я встретилась с Джоуэном Джермином на лугу, где упало дерево: Он очень обрадовался, когда увидел меня.

Дорабелла чувствовала себя несколько утомленной и отдыхала, иначе мне было бы не просто уйти из дома, тем более, что я и так отсутствовала все утро.

Я ничего не сказала сестре о встрече с миссис Парделл. Я не хотела расстраивать Дорабеллу лишний раз.

Она не возражала против моего ухода, потому что знала, что с нею остается матушка.

Конечно, Дорабеллу удивили бы мои встречи с Джоуэном Джермином. Ее очень заинтриговал мой рассказ о нашей первой встрече.

Джоуэн ждал меня.

— Смотрите-ка, минута в минуту, — сказал он. — Мне нравится, когда женщина проявляет такую пунктуальность.

— Я всегда стараюсь быть пунктуальной, если, конечно, не случается чего-нибудь непредвиденного. Дома нас приучили к тому, что быть неаккуратным — это верх неприличия. Мама часто говаривала: «Если ты опаздываешь, значит, тебе не хочется идти на встречу».

— Прекрасно сказано. А ваша сестра, она такая же?

— Видите ли… Он засмеялся.

— Как она себя чувствует?

— Немного устала. Но там мама, она всегда готова составить ей компанию.

— Чудесно. Ну, а теперь — в путь. Отправимся через эту пустошь к «Рогатому оленю».

— Звучит довольно страшно.

— Подождите, вы еще увидите скрипучую вывеску над дверью. Там такой жуткий зверь изображен! Наводит страх на посетителей. Но это вполне уютный уголок, и другой гостиницы нет на несколько миль в округе. Пустошь вызвала во мне жутковатое чувство. Как будто здесь не ступала нога человека. В разных местах из травы выступали огромные валуны, а вдали виднелось кольцо из вертикально стоящих камней, напоминающих человеческие фигуры.

— Это и есть вересковая пустошь, — провозгласил Джоуэн. — Что вы о ней скажете?

— Странное зрелище. Даже как-то страшновато.

— Не вы первая, кто так говорит.

— А вот те камни… их можно принять за человеческие фигуры.

Он подъехал на своей лошади ближе ко мне.

— В определенное время года, — сказал он с наигранным ужасом на лице, — они оживают… и горе тому, кто посмотрит на них.

— Что-о! — в ужасе закричала я. Он рассмеялся.

— Кажется, вы испугались. Не бойтесь, камни очень редко оживают. Однако однажды ожили — если верить молве. Они удостоили такой чести Сэмюэля Старки. Это было полвека назад. Бедняга Сэмюэль вбежал в «Рогатого оленя» с криком: «Они все живые! Камни ожили! Смерть и разрушения нагрянут на Брандермуд!» Так называется деревушка, с которой я вас познакомлю. «Брандермуд будет разрушен этой ночью»! — кричал Сэмюэль. Видите ли, дело в том, что жена бакалейщика Сэмюэля убежала от него с почтальоном, а он привел к себе в дом вместо нее гулящую девку. Брандермуд уподобился Содому и Гоморре, а камни ожили, чтобы сотворить возмездие за пороки.

— Что же случилось с Брандермудом?

— А ничего не случилось. Продолжает мирно су шествовать. И камни стоят на месте. Но странно, что люди продолжают думать, будто камни наделены сверхъестественной силой… А вот и «Рогатый олень». Обратите внимание на зверя. Правда, страшный?

— Я думаю, так кажется потому, что краска вокруг глаз немного выцвела.

— Ну до чего же вы практично мыслите! Вы практичны и пунктуальны. Это хорошо.

Мы оставили лошадей в конюшне и вошли в гостиницу. Холл в ней был почти точной копией того, который был в гостинице, где мы с Джоуэном встречались раньше. Нам принесли кружки с сидром.

— Мне кажется, вы распробовали напиток, — сказал Джоуэн.

— Он и в самом деле очень приятный.

— Скажите мне, — обратился Джоуэн ко мне, — когда вы собираетесь уезжать от нас?

— Послезавтра.

Он недовольно поморщился:

— Так скоро? Но вы приедете сюда снова?

— Думаю, что да.

— Ваша сестра чувствует себя нормально?

— Мне кажется, все идет по плану. Подчиняясь какому-то внезапному импульсу, я сказала ему, что встречалась с миссис Парделл.

Он удивился:

— Неужели? О ней никто не скажет; что она легко заводит друзей.

— Ну что вы, я не претендую на дружбу.

Я рассказала ему о черенке розы. Это его сильно позабавило.

— Какой хитроумный план! — сказал он. — Из вас вышел бы неплохой дипломат. Почему вам так необходимо было встретиться с ней?

— Вынуждена признаться, что я по своей натуре очень любопытна.

— Так… Любопытна, практична и пунктуальна… — пробормотал он негромко. — Две последних характеристики можно отнести к достоинствам. Насчет первой не уверен. Почему такой любопытной вам показалась леди с севера?

— Ну конечно же, из-за ее дочери. Я так растерялась, когда сестра сказала мне о том, что у Дермота была первая жена, но я не знала, кто она была, пока вы не рассказали мне. — И затем вам захотелось узнать о ней побольше.

— Но ведь это естественно, разве не так?

— Что ж, может, и так. Боюсь, об этом захочет узнать и ваша сестра.

— Не думаю, что ее это волнует. Ей всегда не нравилось то, что может вызывать неудобство. Она любит, когда все идет гладко, а если обстоятельства противятся ей, она перестает замечать их…