Любовь в наследство - Элизабет Эштон

— Он намекал на это.

— Вероятно, вам трудно было отказаться — он многое может предложить.

— О, Арман! — воскликнула Джулия укоризненно. — Я совсем не корыстна.

— Знаю, — тихо сказал он. — Я был несправедлив к вам. Но вы могли бы спасти Мас от превращения в рисовые поля.

— Вы советуете мне выйти замуж за Ги, чтобы спасти Мас? — недоверчиво спросила она.

— Вы же любите усадьбу, не правда ли?

Арман любил, она это знала. Мас был его единственной настоящей любовью. Но ее привязанность к этому месту была не настолько сильна, чтобы идти на такие жертвы. Джулия печально покачала головой:

— Я люблю Мас, но не до такой степени, чтобы выйти замуж за мужчину, к которому равнодушна. А вы сами могли бы ради высокой цели жениться на женщине, которую не любите и не уважаете?

Она была так уверена в ответе, что прозвучавшие в следующую секунду слова шокировали ее. Глядя на дальнюю равнину, Арман сказал холодно:

— Мог бы.

— Вы серьезно? — Джулия даже отпрянула от него.

— Земля — вечная ценность, — цинично заметил он. — Любовь — нет. — Он пожал плечами.

— Но должна же быть великая и вечная любовь, — тихо произнесла Джулия, думая о матери, которая за свою любовь отдала все на свете.

— Должна быть, Джулия, но великая любовь встречается все реже. — Он глубоко вздохнул. — В наше время мужчинам известна лишь мимолетная страсть.

Джулия тоже вздохнула, думая, что и Арман принадлежит к их числу.

— Вы сами не испытали такой любви, да? — спросила она. — Вы считаете женщин… игрушками. — Ее голос задрожал от горечи. — Дениза, Женевьева и… другие, они лишь удовлетворяли вашу… вашу похоть. Потом вы просто выбрасывали их. Ни одной девушке не сравниться с Мас. Женившись на ней и изменяя ей постоянно, вы только разобьете ее сердце.

Арман слушал эту неловкую истеричную тираду с невозмутимостью сфинкса.

— По-моему, вы отклонились от темы, — заметил он. — Не может быть и речи о том, что я когда-либо приобрету Мас путем женитьбы или каким-то иным способом, так что ваше едкое замечание о моих романах, которые, кстати, не вашего ума дело, хотя вы довольно хорошо информированы, здесь неуместно. Я сделал вывод, что вы презираете корыстные соображения и тех, кто любовь к земле ставит выше любви к женщине. Тогда почему же вы поехали с Ги Кордэ в это уединенное место и позволили ему вас скомпрометировать?

— Именно это я и пытаюсь вам объяснить с тех пор, как вы приехали! — пылко воскликнула она. — Но вы не слушаете! Он показал мне несколько набросков Ле-Бо, которыми я была очарована, и пообещал свозить меня на экскурсию. Я думала, что его намерения чисты, и готовилась к обычной загородной прогулке, я даже не предполагала, что он намерен сделать мне предложение или… что-нибудь еще.

— Значит, у меня сложилось неправильное мнение о вас, — медленно произнес Арман. — Вы просто слишком доверчивы и наивны. — Глаза Джулии расширились от негодования. — О да, вы именно такая. Разве вы не заметили, что мы никогда не поощряли ваши путешествия наедине с Ги? Я никогда не разрешил бы ему взять машину, но вчера меня не было в Мас.

Удивленная его обвинением в простодушии — она всегда считала себя умной девушкой, — Джулия в сердцах воскликнула:

— Какое право вы имеете контролировать мои действия?

— Приказ вашего дедушки.

— Но… но… — Она запнулась, чувствуя, что зашла в тупик. — Но почему он был против? Ги сказал, что дедушка сам хочет выдать меня замуж за него, что мы последние в роду… и тому подобная ерунда, чему дедушка придает большое значение, в отличие от меня.

— Месье Боссэ абсолютно прав, — строго заметил Арман. — Семья важнее всего, особенно для француза. Боссэ — одна из немногих древних фамилий, и нельзя дать ей угаснуть. Я согласен с вашим дедушкой, а вы почему-то отказываетесь его понять. — Говоря это, Арман не смотрел на Джулию.

— Кажется, вас самого не очень-то беспокоит сохранение рода… — раздраженно начала девушка и в замешательстве осеклась, вспомнив, что у Армана вообще нет семьи. — Простите, — пробормотала она.

— Не извиняйтесь, мадемуазель, напоминая мне, что я незаконнорожденный, никогда не знал отца и потерял мать, — с горечью сказал он. — Мне нечего предложить будущей жене, кроме чужого имени.

— О, чепуха! — насмешливо возразила Джулия. — Это только предлог, чтобы избежать брака. — Не говорила ли ей Дениза, что этот мужчина никогда не женится, что его нельзя приручить — как море, как ветер? — Пока вы не найдете женщину, у которой будет что предложить вам, предпочтительно землю, которую вы так любите и считаете очень важной. Но вы никогда не женитесь на таких бедных девушках, как Дениза или я.

Арман стремительно, как атакующая змея, схватил Джулию за плечи и встряхнул.

— Не искушайте меня, — процедил он сквозь зубы. — Или вы хотите, чтобы я продемонстрировал, как обращаюсь с женщинами, на которых не собираюсь жениться? Не была ли прошлая ночь уроком для вас? — Он отпустил ее и отвернулся.

— Вы жестокий человек, — выкрикнула Джулия, — бессердечный цыганский зверь!

— Может, я и жестокий человек, но, к вашему сведению, цыган — это оскорбительное выражение. Никогда больше не называйте меня так!

Джулия испуганно притихла. Арман первый нарушил молчание, и его голос был на удивление спокоен.

— Если месье Боссэ и надеется, что вы все-таки выйдете замуж за Ги, то только потому, что этот союз разрешит все его проблемы. Но месье Боссэ ничего не знал о попытке своего племянника скомпрометировать вас. Он презирает такие выходки. Когда месье обнаружил, куда вы уехали и с кем, он был очень обеспокоен и послал меня привезти вас домой. Я уже говорил вам об этом.

— Да, говорили, но я лелеяла надежду, что вы будете беспокоиться обо мне.

Он бросил на нее долгий загадочный взгляд:

— Я должен о вас беспокоиться?

Джулия сделала последнюю попытку сломать барьер равнодушия, которым этот человек отгородился от нее.

— Да, если вы мне действительно друг, — сказала она с мольбой в голосе. — Вы же пообещали мне, когда я перевязывала вашу руку, что будете мне другом.

— Я никогда не смогу стать вашим другом, Джулия, — решительно ответил Арман, опустив глаза. — Это совершенно невозможно.

Он завел мотор, и джип устремился вперед. Джулия скользила невидящим взглядом по плоской равнине, которую они пересекали. Поля были засеяны лавандой, местные жители давили из нее масло и продавали парфюмерным фабрикам. Волна опьяняющего аромата ворвалась в открытое окно автомобиля. Она подумала, что запах лаванды будет всегда напоминать ей об этом мучительном моменте. Арман не только отверг ее любовь, но отказался и от ее дружбы. Джулия сжала кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. Она так много могла ему дать, а он ничего не просит и никогда не примет.