Возможно все - Салли Уилбрик

Жизнь все расставила по своим местам...

Что еще? Да, надо позвонить маме. От волнения руки дрожат, она никак не наберет нужный телефонный номер.

- Слушаю тебя, дорогая! - раздался в трубке родной голос, такой родной, что из глаз Миллисент побежали слезы.

- Можно я приеду к тебе?

- Почему ты плачешь? - с тревогой спросила мама.

- Мама, можно я приеду к тебе немедленно?

- Разумеется, можешь! Но, если с тобой что-то случилось, лучше будет, если мы с Франклином заедем по нужному адресу и заберем тебя сами! Подумай об этом!

- Я подумала. Приеду скорее всего утром, самым первым поездом. До свидания.

Миллисент положила трубку. Милая мама, она так заботится о ней, что готова ринуться куда угодно, чтобы защитить от обидчика. Только что тут даже такая отзывчивая душа может сделать? Не сумеет же она объяснить Роджеру, что ее добрая и хорошая дочь лучше всякой швейцарской невесты.

Миллисент чувствовала себя Золушкой, убегающей из дворца, покидающей дом, в котором она прикоснулась к взрослой жизни.

Часы пробили полночь, золотая карета превратилась в тыкву, роскошное бальное платье стало лохмотьями.

Роджер научил ее улыбаться, так она и будет улыбаться во что бы то ни стало. С гордо поднятой головой, со вздернутым подбородком Миллисент спустилась по лестнице. В последний раз оглянулась на дом.

Каменная громадина равнодушно смотрела сверкающими окнами на удаляющуюся фигурку. Своими руками Миллисент мыла эти стекла, а потом любовалась сквозь них на холмы и озера.

Боже мой, они стали ей такими привычными и знакомыми!

Прощай, старый дом, я полюбила тебя и твоего хозяина. И буду любить вас всегда. Я постараюсь забыть, что вы поступили со мной жестоко, буду вспоминать только хорошее! - с грустью подумала она.

Завидев приближающийся автобус, Миллисент побежала к дороге. Все будет хорошо, она увидит маму и все расскажет ей. Только мама сумеет пожалеть и успокоить. Только мама!

Родственники встретили Миллисент на вокзале, приехав к первому утреннему поезду, так что такси брать не пришлось. Мама выглядела очень обеспокоенной, но старалась никаких вопросов не задавать. Отчим был серьезен и важен, как всегда.

- Как приятно возвратиться домой! - воскликнула Миллисент. - Вы только не беспокойтесь, я скоро найду себе работу и сниму квартиру или комнату.

- Ты можешь жить с нами, в моем доме, ровно столько, сколько захочешь, - проговорил отчим. - Место у нас есть, по крайней мере, мы можем и потесниться. Помни, это и твой дом тоже. Я люблю твою мать, значит, и ты мне не безразлична!

Миллисент поцеловала Франклина в морщинистую щеку. Ничего, она знала, что обязательно найдет себе жилье и не стеснит стариков.

В машине мама, сидя рядом с дочерью на заднем сиденье, тихонько спросила:

- Так что же произошло? Матери ты обязана все рассказать!

Разумеется, обязана! Мама выслушает и успокоит, поможет, если получится. Но как расскажешь все, если так болит душа! Смолчать или солгать Миллисент не решилась.

- Мамочка, я полюбила! - призналась дочь.

- Хозяина, у которого ты служила, самого Роджера Харткортворда?! А он что же? Говори скорей, не томи!

- У него есть невеста. - Миллисент опустила голову. - Я решила, что будет лучше, если я уеду.

- Бедная моя Милли! - заплакала мать.

Машина медленно двигалась по тесным улочкам небольшого городка вдоль бесконечных бетонных заборов, мрачных корпусов ткацких фабрик, пакгаузов, затем миновала пыльный сквер, пересекла мост через реку, несущую к устью свою мутную воду, и остановилась у скромного дома под красной черепичной крышей.

- Наш новый дом! - с гордостью сказал Франклин. - Вылезайте, приехали!

Вечером следующего дня, когда Миллисент готовила семейный ужин, на кухню заглянула мама и предупредила, что она и Франклин хотят поужинать пораньше, так как собираются пойти в театр. Вид у мамы был виноватый.

- Дочка, ты не обижайся на нас. Билеты давно куплены, еще до твоего телефонного звонка.

- Почему я должна обижаться?

- Как почему, Милли? Потому, что мы оставляем тебя дома одну. У тебя горе, всякие мысли на уме.

- Что ты, мамочка! Идите себе спокойно, у меня хорошее настроение! успокоила ее Миллисент. - Я в порядке!

- Но, возможно, получится приобрести билет у входа...

- Нет-нет, поезжайте одни, мне так хорошо здесь.

Два часа спустя она сидела у окна и махала рукой матери и отчиму. Те усаживались во дворе в машину, чтобы ехать в городской музыкальный театр. Никакие уговоры поехать вместе на Миллисент не подействовали.

Лучше она побудет дома, почитает какую-нибудь книжку. Хотелось покоя и тишины. Долгожданный разговор с матерью не принес успокоения. Она излила душу, призналась, что влюбилась раз и навсегда, и что? Но даже такая умудренная жизненным опытом женщина ничего толком не смогла ей посоветовать.

Да и каких советов можно было ожидать?

Неразделенная любовь самая горькая, самая трудная и обидная. Неразделенная любовь... Как будто любовь можно разрезать на части! Она любит - этого достаточно.

Мама рассказала, как волновались они с отчимом, когда стали раздаваться звонки от Реджинальда Хоггвардса. Вспомнила еще, что Эдисон поссорился с Кэт и несколько раз приходил к ним домой, расспрашивал о Миллисент. У Кэт будет от него ребенок, и бывшая подруга прикладывает все усилия, чтобы парень стал ее официальным мужем.

"Не видать им счастья, дочка. Без любви ничего хорошего не получится... Все-таки ты, наверное, была права, когда решила с Эдисоном порвать. Ненадежный человек, мечется туда-сюда" - так сказала мама.

Но Миллисент не интересно было слушать ни про Кэт, ни про экс-жениха. Казалось, речь шла о событиях столетней давности. Да и какой он ей жених, раз даже в любви объяснялся без поцелуев? Дурак этот Эдисон, молокосос и слабый человек...

Что еще? "Скоро начало нового учебного года на курсах менеджеров, ты должна заниматься, Миллисент! Без диплома курсов ты пропадешь!" - мама по привычке все продолжала ее воспитывать...

Да, послушать ее, так если дочь не получит образования, то никто и никогда не возьмет ее замуж. Хотя Миллисент почти со всеми словами матери соглашалась. Та за это время совсем не изменилась, оставаясь такой же любящей, нежной и доброй, как и всегда! Чего не скажешь о ней самой, вот и мама о том же:

"Дочка, а ты стала другая. На тебе словно воду возили. Уставшая, осунувшаяся. Не на пользу тебе такая работа. Сиди дома, отдыхай, набирайся сил, в себя приходи. Впереди - длинная жизнь".

Сейчас мама и отчим уже приехали в театр, вошли в зал. Яркий свет, прекрасная музыка! На маме - темно-рубиновое шифоновое платье, и волосы она хорошо сегодня уложила.