Неодолимое влечение - Кристина Кук

– Видите ли, я... У меня было занятие с профессором Уильямсом. Обычно на занятия меня сопровождает тетя Агата, но сегодня они с Бриджитт ушли за покупками и скорее всего придут поздно.

– Что еще за профессор? О чем, черт побери, ты говоришь?

Люси повернулась и жестом показала на арку, над воротами которой было написано: «Ветеринарный колледж».

– Ага, понятно. Так, значит, твой друг все же помог тебе.

– Да. Просто не верится! Вы даже представить себе не можете, милорд, сколько нового я тут узнаю. – Люси доверчиво посмотрела на Генри, но взгляд его по-прежнему оставался откровенно ироничным.

– Все же я полагаю, Люси, что это довольно небезопасно для тебя – находиться здесь без сопровождения. Это же Пэлл-Мэлл. – Маркиз шумно захлопнул портфель, и Люси вспомнила про рисунок.

Неужели на нем действительно изображена она? Слова сами сорвались с ее губ:

– Тот портрет, милорд. Он прекрасен. Вы... вы сами рисовали его?

Прежде чем ответить, Генри задумчиво поглядел вдаль.

– Да, – наконец признался он, прищурив глаза. Сердце Люси забилось.

– А я и не знала, что вы рисуете.

Генри слегка поморщился:

– Так, балуюсь немного. В этом районе живет мой друг, Джеймс Фрейзьер. Когда я был ребенком, Джеймс учил меня рисовать, а сейчас он добился настоящего успеха. Он чрезвычайно талантлив, и иногда я захожу к нему, чтобы показать свои новые работы.

– Вот никогда бы не подумала. Оказывается, вы художник, а мне казалось, что скорее всего вы увлекаетесь спортом.

– В детстве я был болезненным мальчиком и много времени проводил дома – вот отец и нанял мне учителя рисования.

Люси разбирало любопытство.

– Мне так хочется посмотреть ваши рисунки!

– Но я никому их не показываю, кроме Джеймса и сестры. Зато вы куда более популярны. – Генри постарался сменить тему. – Вчера вечером я был в клубе и узнал, что вы самая популярная дама на сегодня.

– Неужели? Надеюсь, ничего плохого обо мне не говорят?

– Ну, о вас можно узнать довольно любопытные вещи. Джентльмены наперебой судачат о приеме у Батлеров.

Люси прижала палец к губам, чтобы не рассмеяться:

– Ох уж эти Батлеры!

– Неужели вы прямо в вечернем платье лечили лошадь?

– Боюсь, что все было именно так. Слава Богу, лакей Роузморов вовремя сказал мне об этом несчастье. Поверите ли, милорд, все стояли на мостовой и с умными лицами качали головами, вместо того чтобы помочь бедняге.

Не выдержав, Генри засмеялся:

– Как жаль, что я этого не видел. Но вы же собирались вести себя как настоящая леди...

– Зачем? Это слишком быстро начинает надоедать. К тому же я и так немало сделала на этом поприще, разве нет?

– Пожалуй, вы правы. Вчера все леди были крайне возмущены. Лично я думаю, что они просто ревновали, поскольку мужчины говорили только о вас. И не важно, по какому поводу.

В этот момент Люси услышала, что кто-то ее окликнул, и обернулась: из подъехавшего экипажа Роузморов выглядывала Бриджитт и энергично махала ей платком.

– Извините, что мы так поздно, мисс...

– Ну что ж, мне пора. – Маркиз вежливо приподнял шляпу.

– До свидания, ваша светлость. – Люси уже собралась уходить, но вдруг обернулась: – Кстати, я никому не расскажу о вашем секрете! – Не дожидаясь ответа, она побежала к экипажу.

– Значит, я могу спать спокойно! – прокричал ей вслед Генри, и Люси услышала его громкий смех.

Какая все же удивительная девушка, думал Генри по дороге к дому Джеймса. Он не мог не восхищаться ее находчивостью. Итак, она все-таки попала в колледж. Да, мисс Аббингтон исключительная девушка.

Не в силах сдержаться, маркиз открыл портфель и посмотрел на знакомое лицо. Она видела этот рисунок и, конечно, узнала себя!

Генри избегал общества Люси уже несколько недель и даже завел новые знакомства, а еще – поужинал у герцога Корнинга и ближе познакомился с его дочерью, леди Хеленой, которая откровенно намекнула, что если он пожелает, то вполне может рассчитывать на ее взаимность. Кажется, все наконец становилось на свои места.

И все же Генри никак не мог выбросить Люси из головы, не мог забыть их первую встречу в Гленфилде, ее раскрасневшееся лицо и прекрасное полуобнаженное тело той ночью. Именно такой он нарисовал ее.

Генри подошел к дому номер 12 и позвонил в колокольчик. Уже через несколько минут он сидел напротив Джеймса с бокалом портвейна. Учитель, казалось, совсем не изменился за последние двадцать лет, когда без пенни в кармане согласился на предложение его отца учить Генри рисовать.

– Ну что ж, посмотрим, что у тебя сегодня.

Не говоря ни слова, Генри открыл портфель и достал свои работы. Джеймс надел очки и, наклонившись над рисунками, начал их внимательно рассматривать.

– Хм, интересно. Портреты женщины. Красивая. Ты ее знаешь? – Он вопросительно посмотрел на Генри.

– Разумеется, знаю.

– Генри, я просто в затруднении.

Неужели все так плохо? Черт, не надо было ему приносить рисунки.

– Они просто великолепны. – Джеймс еще раз перебрал все портреты. – У тебя улучшилась не только техника, но ты смог передать чувства модели. Эти работы трогают меня. Ты сумел передать ее душу, эмоции. Очень хорошо, мой мальчик, – с нескрываемым удовольствием произнес Джеймс, – очень хорошо.

Генри вытянул из стопки один портрет.

– Вот этот, я начал рисовать его на полотне...

Люси была нарисована со спины; подбородок ее слегка виднелся над плечом. На ней был один лишь корсет, мягкие шелковистые волосы собраны, но пряди волнами спадали на плечи, будто чьи-то невидимые руки вынули несколько шпилек.

Джеймс внимательно посмотрел на портрет.

– Кажется, наконец ты нашел свою музу и начал рисовать то, что ты видишь сердцем, а не глазами. Вот он, ключ к настоящему искусству. Расскажи мне об этой девушке. Она дама твоего сердца?

– Нет, вовсе нет.

– Но твои рисунки так чувственны. Я лишь могу предположить, что ты знаешь ее очень близко...

Генри тут же вспомнил вечер в экипаже, но все же отрицательно помотал головой.

– Если даже она еще не твоя, то самое время начать ухаживать за ней.

– Она еще совсем юная невинная девушка, Джеймс, и у меня совсем нет желания делать ее дамой сердца.

– Ну, тогда сделай ее своей женой.

Генри покачал головой: