Золушки для холостяков - Маша Царева

Ну почему так получается? Что же я такая невезучая?

– Не люблю, – сказал Сыромятин. – Все это слишком сложно. Все равно она всегда присутствует в моей жизни. Она звонит мне и докладывает о своих мужчинах, я рассказываю ей о девушках, с которыми у меня отношения. Мы стали друзьями, но…

– У тебя осталось к ней сексуальное влечение, – догадалась я.

– Настя! Дай мне договорить. Никакого влечения давно нет. Все, что осталось, – это родственные чувства и, может быть, небольшое чувство вины. Ведь если бы не я, то она бы до сих пор была замужем.

– Ничего себе! – возмутилась я. – А она чем думала, когда завела интрижку, прекрасно зная о характере своего супруга?!

– Это сейчас вообще неважно. Самое главное – другое.

– Что же? – Пусть его «не люблю» спасательным кругом маячило перед моим носом, но все равно мне было как-то не по себе. Хоть режьте меня, ну не могла я понять, что же он имеет в виду. И почему он хранит этот чертов лифчик среди чистых полотенец в своем шкафу.

– Мы оба с ней словно прокляты, – с видом самым что ни на есть серьезным сказал Сыромятин, – мы вроде оба искренне хотим наладить жизнь. Правда, ей нужны деньги, а мне отношения. Но все равно – обоим попадаются только недостойные типы и гулящие женщины.

– Это ты про меня? – развеселилась я.

– Нет, что ты, – спохватился Борис. – Не так давно я познакомился с девушкой на уроке верховой езды. Мы начали встречаться, а потом… Потом моя бывшая пассия узнала, что эта девушка… в общем, что она раньше была проституткой. На меня словно ведро ледяной воды вылили.

– Постой, – нахмурилась я, – а откуда твоей бывшей, как ты выражаешься, пассии вообще обо всем этом известно?

– Ну, у нее такие связи, – загадочно протянул Сыромятин, – она за меня волнуется и хочет мне помочь.

«Ага, или просто пытается удержать тебя на коротком поводке», – услужливо подсказал внутренний голос, вечный оппонент моего оптимизма.

– Потом случилась та же самая история. Моя новая девушка работала в банке. Казалось бы – серьезный человек. Она была скромной, носила жемчужные бусы и гладкую прическу. И что ты думаешь? Выяснилось, что она снялась в порнофильме!

– Откуда ты узнал?

– Оттуда же, – одним уголком губы усмехнулся он, – попросил навести справки. Конечно же, эту банкиршу фигову я тоже по соответствующему адресу послал. Идем дальше. Преподавательница аэробики из фитнес-центра.

– Она оказалась королевой стриптиза? – предположила я.

– Хуже, – мрачно ответил Боря, – с ней вроде бы все было гладко. Только вот в итоге она изменила мне с генеральным директором этого самого фитнес-клуба. Неслабо, да?

– И об этом тебе тоже рассказала твоя бывшая… м-м-м-м, пассия?

– Нет, я их сам застал. Очень было забавно, тем более что случилось это тридцать первого декабря. Я решил заехать к ней на работу без предупреждения, хотел вручить ей подарок. – Он залпом опрокинул коньяк. – Моя последняя девушка была певицей. И о ней я тоже узнал кое-что неприятное. А ведь я собирался на ней жениться!

Подвыпивший Сыромятин выглядел старше своих лет. Глаза его были испещрены мириадами красных прожилок, а бледность (ничего общего не имеющая с аристократизмом) придавала его облику нездоровый вид. Мне стало его жалко. Я протянула руку через стол и погладила Бориса по голове. Он потерся небритой щекой о мою ладонь.

– Слушай, – мне в голову запоздало пришла пугающая мысль, – а обо мне ты ей тоже рассказывал?

– Конечно, – ответил Сыромятин, – если честно, я рассказывал о тебе и раньше. Она расспрашивала о девушках, которые работают в нашей редакции. Ты не думай, Насть, она хороший человек и искренне хочет, чтобы у меня все сложилось.

«Что-то я в этом сильно сомневаюсь», – подумала я, но озвучивать эту мысль, понятное дело, не стала.

– Если честно, она сама посоветовала мне обратить на тебя внимание.

– Что? – удивилась я.

– Она сказала, что все девушки в нашей редакции вертихвостки и только ты не вызываешь у нее никаких подозрений. Я показывал ей все фотографии с наших корпоративных вечеринок.

– То есть ты встречаешься со мной по ее протекции, что ли? Но это же просто смешно! – Я отдернула руку, как будто бы вместо щек у Сыромятина были две раскаленные сковороды.

– Настя, ты меня совсем не слушаешь, – грустно резюмировал он, – это было еще осенью, почти полгода назад. Я тогда посмеялся только, и все. Я не думал, что так получится. Правда, когда ты пригласила меня на ужин ни с того ни с сего, я об этом разговоре вспомнил.

– И что, на меня ей не удалось собрать компромат?

– Настя, все не так. – Его взгляд беспомощно заметался по комнате. – Она не шпион, который собирает компромат и портит мне жизнь исподтишка. Она человек, который хочет помочь. Но и это неважно. Я вообще о другом пытался тебе сказать.

– О чем же? – Я подняла на него глаза.

– О том, что столько лет я только и делал, что оставался в дураках… и вот теперь… Я до сих пор не могу в это поверить, но… И никакого подвоха, и… Я запутался! Если бы я мог тебе все рассказать по порядку… Короче, Настя, мне кажется, что я тебя люблю!

В последнее время они виделись все реже и реже, предпочитая лаконичное телефонное общение личным встречам.

Каждый раз, когда он слышал в телефонной трубке ее голос, мужчина чувствовал себя виноватым. Хотя, если разобраться, она сама заварила эту кашу, а он был вообще ни при чем.

Ее нервы были натянуты, как гитарные струны. Она тосковала, скучала по нему, а он ничего с этим поделать не мог. Иногда у него появлялась вероломная идея вообще не брать трубку, когда она звонит. Быть может, даже сменить номер, переехать куда-нибудь, затеряться в огромном мегаполисе, чтобы она ни за что не смогла его найти. Иногда он об этом думал, хотя и знал наверняка, что этого не случится. Не сможет он так с ней поступить. Хоть в последнее время он все чаще сомневался в ее нужности, но все же он еще был немного от нее зависим. Слишком крепка была невидимая нить, их соединяющая, чтобы разрывать ее так резко, одним махом.

– Я так и знала, – она больше не нападала на него, она скорее уговаривала, – я так и знала, что этим все закончится. Сколько времени вы уже вместе?

– Не знаю, не считал, – соврал он, – я чувствую себя подлецом.

– Ты и есть подлец, – равнодушно констатировала она, – одно дело просто поиграться с легкомысленными девчонками… А совсем другое… вот так.

– Самое страшное, что я ничего не могу поделать, – пожаловался он, – разве что бросить вторую… Но я завязан с этим продюсерством. Этого я тоже сделать не могу, впервые в жизни работа стала для меня чем-то интересным.

– Положа руку на сердце, я сомневаюсь, что из твоей продюсерской деятельности получится что-то путное, ты идешь по ложному пути. Неправильный репертуар, безвкусная певица, нет связей.