Знак фараона - Лора Бекитт

Тия не заметила, как к ней подошел Мериб, и едва успела спрятать сверток.

Архитектор смотрел на молодую жену без улыбки и нежности. Уголки его губ были опущены, темные глаза казались непроницаемыми как ночь.

— Я представлял это путешествие иначе, — сухо произнес он. — Ты все испортила.

Тия молчала, не поднимая глаз.

— Жизнь в Фивах отличается от жизни в Эффе. Больше роскоши, но меньше свободы. Тебе придется многому научиться. Надеюсь, ты подружишься с Анок, — отрывисто проговорил архитектор.

Тия уже позабыла о том, что у Мериба есть сестра.

— Она моя ровесница?

— Да. Правда, мне кажется, что вы очень разные. Анок интересуют в основном украшения и разные безделушки.

— Мне тоже нравятся украшения. Скажи, тебе попадались на глаза золотые украшения, подобные пекторали? — спросила девушка и рассказала о знаках, которые только что рассматривала.

— Такие украшения носят члены царской семьи и верховные жрецы. Это знаки божественной власти, — ответил Мериб.

Тия ощутила мгновенный трепетный испуг, будто ее души и сердца случайно коснулось что-то величественное, священное. Жаль, что она не может сказать об этом Тамиту. Невыносимо думать о том, что они, возможно, никогда не встретятся!

Девушка погрузилась в печальные раздумья и забыла про мужчину, который сидел рядом. Неожиданно услышав его голос, она вздрогнула и вскинула голову.

— Я хочу знать, что было между тобой и тем парнем. — В тоне Мериба звучала бессильная злоба.

— То, что есть и будет всегда: любовь, — просто сказала Тия, и Мериб в бешенстве сжал кулаки.

— Не издевайся надо мной!

Он хотел добавить еще что-то, но то ли передумал, то ли не нашел подходящих слов. Резко встав, он повернулся и пошел прочь. Тия осталась одна.

Незаметно наступил вечер. По небу расстилался фиолетово- красный ковер пушистых облаков. Такие же цвета растворялись в бегущей за бортом воде. Тия не могла любоваться красотой природы. Она думала о каюте на корме, стены которой искусно сплетены из тростника, каюте, где было приготовлено ложе с тонкими простынями и подушками, набитыми гусиным пухом.

Девушка заплатила за жизнь и свободу Тамита жестокую цену, но если прежде Тия оценивала действительность, опираясь на разум, то теперь горе и страх накатили огромной волной и она беспомощно барахталась в ней, не в силах выплыть наружу.

В вышине парили птицы. В их печальном крике Тия слышала боль. Ей чудилось, что они оплакивают ее судьбу. Или, по крайней мере, ту часть ее жизни, которую она была вынуждена принести в жертву. Она попыталась успокоиться. Что такое тело? Нечто бренное, не имеющее ценности до тех пор, пока не сольется в вечном объятии со своим ка.

Направившись в каюту, архитектор небрежным кивком позвал девушку за собой. Тия не могла понять, что таится в глазах Мериба, — желание или злоба. Скорее, безумное сочетание того и другого.

Когда он заставил ее опуститься на ложе и сам лег рядом, девушка помертвела от ужаса.

На дне его взгляда плескалась ненависть, от которой черные глаза Мериба казались еще чернее. От ненависти скривились губы, она же пряталась и в сжатых пальцах, в натянутом как струна теле.

Он склонился над Тией и сказал:

— Я слишком долго жил среди людей, для которых смысл зсмного существования заключается в ожидании смерти, а цель жизни — возведение роскошной гробницы. Я от этого устал. Я мечтал сполна насладиться бренным, живым, красотой, которая облачена в плоть, а не в камень, но был жестоко обманут. И в этом повинна ты!

Тия лежала зажмурившись и не слушала его. Она мечтала об избавлении. О том, как, внезапно открыв глаза, она вдруг увидит рядом Тамита, прижмется к нему и почувствует себя защищенной от всех невзгод. Вместо этого девушка почувствовала, как по ее телу заскользили руки Мериба.

Тия изогнулась, инстинктивно пытаясь высвободиться из его объятий, и негромко вскрикнула.

— Замолчи! — прошипел он, закрывая ей рот ладонью. — И не строй из себя недотрогу! Я не потерплю, чтобы надо мной смеялись гребцы и слуги!

Мериб был полон бессильной злобы. Злость сделала его безжалостным и грубым. Он стащил с Тии платье, при этом разорвав его в нескольких местах. Казалось, еще немного — и он сдерет с нее кожу. Тия задыхалась под тяжестью его тела; от волнения и страха ноги и руки девушки свело судорогой. Когда муж резко и бесцеремонно овладел ею, она стиснула зубы, сдержала крик и молча ждала, пока пытка закончится.

Наконец Мериб отстранился от юной жены и отрывисто произнес, не глядя на Тию:

— Я был зол, потому что ты сбежала с мальчишкой... Я думал, ваши игры зашли слишком далеко. Если бы я был уверен в том, что ты невинна, то обошелся бы с тобой иначе. Прости, что причинил тебе боль. Со временем я научу тебя получать удовольствие от любовных объятий. Когда мы прибудем в Фивы, я преподнесу тебе украшение, достойное сокровища, которое ты мне подарила.

Тия лежала неподвижно, как мертвая. В этот миг она была похожа на растерзанную тряпичную куклу. В широко распахнутых глазах девушки отражался лунный свет. Из них струились обильные слезы, слезы поражения, отчаяния и пронзительной боли, которая пульсировала в сердце, в душе, в тайниках ее женского естества.

Когда Мериб покинул каюту, Тия сползла с кровати, кое-как натянула изорванное платье и, шатаясь, прошла на корму. Девушка подползла к краю палубы, свесила голову за борт, и ее вырвало прямо в священный Нил.

Затем она с трудом выпрямилась. Руки дрожали, ноги подкашивались, перед глазами плясали разноцветные звездочки. Не может быть, чтобы то же самое она хотела сделать с Тамитом! Невозможно, чтобы этот кошмар повторился снова!

Тие хотелось умереть, но она знала, что должна собраться с силами и продолжать жить дальше. Ради Тамита. Ради своей любви.

Когда Мериб, Анхор и их слуги увели Тию, юношу охватило такое отчаяние, что он сел прямо на пыльную землю и закрыл лицо руками. Ему не хотелось смотреть на солнце. В душе Тамита царила ночь.

Он не смог защитить девушку, которую любил. Не сумел ничего сделать, был не в силах помешать этим людям. Наверное, он напрасно спорил с отцом. Жизнь ломает человека, растаптывает его волю, без конца доказывая, что ему не вырваться из невидимого круга, не разорвать неумолимые цепи судьбы.

Тамит знал, что не вернется в Эффе, где нет Тии, и вместе с тем не понимал, куда ему идти. В Фивы? Чтобы не потерять след девушки? Вновь попытаться ее украсть и снова быть схваченным и униженным?

Он мог уйти на болота, прожить жизнь так, как ее прожил его приемный отец, но не хотел этого. Мысли о будущем порождали безумные и, на первый взгляд, безнадежные грезы. Вопреки всему юноша верил: рано или поздно действительность преобразится, желания исполнятся так же естественно и легко, как текут воды Нила, а день сменяет ночь. Когда-нибудь он получит полное право назвать Тию своей.