Герой ее мечты - Конни Брокуэй

— Где здесь Кейес Кейти? — спросил Энтон Гранди Ноубла, заглядывая в полутемное помещение бара.

«Ну и лось!» — подумал про себя Ноубл, а вслух ответил:

— Давно не видел ее, Энтон.

— Черт! — Энтон бросил быстрый взгляд на пеньковый мешок, который держал в своей лапище, а потом в сторону веселившихся на поле. — Ладно, отдай ей это, когда она придет. И скажи, что она должна мне два доллара. Я не собираюсь стоять здесь, дожидаясь ее, когда все остальные пьют фантастический ликер мисс Лейланд. — Он махнул рукой в сторону луга.

— Конечно, отдам, — сказал Ноубл, поняв, что Энтон ждет от него ответа.

— Это два бакса, скажи ей. — Он бросил мешок на крыльцо, повернулся и неуклюже затопал к толпе, бормоча себе поднос: — Эти штуки нелегко ловить…

— Добро пожаловать, — сказал Ноубл вслед удаляющейся туше Энтона и поднял свою кружку. Чувствуя себя немного навеселе и нисколько не огорчаясь по этому поводу, он облокотился о стойку временного бара, который Кейти устроила на заднем крыльце «Золотой пыли». Стойка была не чем иным, как доской, положенной на две бочки для дождевой воды и накрытой скатертью, к которой спереди был приколот лист бумаги с надписью «Бесплатная выпивка».

Кейти вышла из-за угла как раз в тот момент, когда Ноубл сделал один большой глоток, на его лице появилось выражение отвращения, которое он мужественно постарался скрыть.

— A-а, здесь только что был Энтон Гранди. Он оставил для вас этот мешок.

Выпучив глаза, Кейти стрелой бросилась вперед, схватила мешок и повернулась к Ноублу.

— И сказал, что вы должны ему два бакса.

— Два бакса! — громко воскликнула Кейти.

— Ну да, так он сказал, — пожал плечами Ноубл.

— Два бакса за… за… — Она глянула на мешок. — За кусок выцветшей тряпки?

— Не знаю, — безразлично отозвался Ноубл, и Кейти усмехнулась. — А как же бесплатная выпивка? — Ноубл вопросительно поднял бровь.

Перегнувшись через стойку, Кейти посмотрела по сторонам, а потом тихо призналась:

— Этой французской дряни хватит не больше, чем на пятнадцать минут. А как только она закончится, народ вспомнит добрую старую Кейти, выставившую бесплатную выпивку, и прибежит сюда. Только, оказавшись на крыльце, они поймут, что выпивка больше не бесплатная. Так что я собираюсь сорвать большой куш. — Она хлопнула ладонью по доске.

— Вы по-настоящему сообразительная деловая женщина, мисс Джонс, — улыбнулся ее восторгу Ноубл.

— Кейес Кейти, милый, — хрипло сказала Кейти и, взглянув вниз, на мешок в руке, как будто только что вспомнила о нем, выпрямилась. — Нужно отнести это. — Она открыла заднюю дверь и проскользнула внутрь. — Не хочу сказать, что мне неприятно ваше общество, но почему вы не на празднике? — донесся до Ноубла ее голос из темного зала. — Все очень довольны им. Дьявол, я забыла запереть контору. Сейчас вернусь. — Ее голос замер.

Ноубл бросил еще один враждебный взгляд на празднующих позади него — все весело проводили время.

Там были вино, музыка и угощения, множество угощений. «Радующиеся леди», бесподобные солидные голубки, порхающие вокруг собственных кулинарных произведений, очевидно, собирались броситься в контрнаступление. Они приготовили тушеной рыбы, мяса и овощей и запаслись арсеналом печеных блюд: фруктовыми пирогами, кексами с изюмом, имбирным печеньем, масляными рулетами и слоеными пирожными.

Однако почти всех мужчин больше интересовало, как бы найти себе женщину, которую можно обнять. В довершение всего кто-то приволок пианино из парадной гостиной миссис Гейтс, и сама миссис Гейтс барабанила по клавишам, пока ее муж демонстрировал несомненный талант к пиликанью на скрипке, а повар-мексиканец из «Золотой жилы» извлекал протяжные, вибрирующие звуки из разбитого рога.

Казалось, танцевали все, но никто не танцевал чаще, неутомимее и веселее, чем Венис Лейланд.

Однако она прекрасно оправилась после небольшого испуга на железнодорожной станции, угрюмо подумал Ноубл.

Ноубл не отрываясь смотрел в мутный напиток на дне кружки. Он был на волосок от безрассудной страсти и понимал это. Это было глупо, бессмысленно и могло означать только целый мир несчастья, а Венис Лейланд и так уже принесла в его жизнь слишком большую долю страданий.

Грустно улыбаясь, Ноубл на ощупь просунул руку под скатерть, накрывавшую стойку, и, вытащив бутылку виски, налил себе еще порцию примерно с палец, а затем его взгляд снова вернулся к Венис.

Запрокинув назад голову, Ноубл одним большим глотком проглотил крепкий, обжигающий горло напиток и лишился дара речи, а перед глазами у него все поплыло — проклятая дешевая дрянь.

— Будь я на вашем месте, я вела бы себя поосторожней. — Эта женщина — Китти? Кейти? — смотрела на него с сочувствием.

Почему у Венис не может быть таких глаз, как у нее? Нежно-голубых, как небо. Почему у нее должны быть глаза, похожие на легкий древесный дымок, светлые, глубокие и теплые?

— Не стоит беспокоиться, мадам. — Ноубл, галантно салютуя, приложил ко лбу два пальца. — За время войны я близко подружился с виски.

— Мистер, не могу сказать вам, сколько бывших солдат говорили мне то же самое, — сказала Кейти. — Но нельзя же весь день сидеть здесь и пить виски?

— Не весь день, мадам. Только несколько последних часов. — Ноубл с возмущением выпрямился. Возможно, его немного пошатывает, но он совсем не так уж пьян!

— Ирландцы по природе своей предрасположены к определенным слабостям, — сказал подошедший к ним сзади Кассиус Рид. — Алкоголь всего лишь одна из них.