Волшебство любви - Кэролайн Линден

А сейчас он был мертв, а Джорджиана была с Эллен, которая увезла ее неизвестно куда. В минуты благодушия Франческе бывало даже жаль Эллен, оставшуюся вдовой с двумя младенцами на руках и мизерными средствами — вновь благодаря Джону и его неспособности хотя бы в чем-то себя ограничивать, — но стоило Франческе вспомнить о том, как вела себя Эллен по отношению к ней, и жалость мгновенно улетучивалась. Эллен находилась в той же комнате, когда Джон пообещал Франческе, что в случае его смерти Франческа заберет девочку к себе. Эллен знала о его желаниях и намеренно их проигнорировала. Такое не прощают.

Миссис Дженкинс с первого взгляда на Франческу поняла, что разговор с солиситором не увенчался успехом.

Я взяла на себя смелость заварить вам чаю, мадам, — сказала экономка, принимая из рук Франчески пелерину и шляпу. — Я сейчас вам его принесу.

Франческа кивнула:

— Спасибо, миссис Дженкинс. — Она направилась в гостиную и опустилась на диван. Когда через пару минут миссис Дженкинс принесла ей поднос с чаем, Франческа вымучила улыбку. — Вы всегда знаете, что мне нужно.

— Но вы не всегда следуете моим советам, — с довольной улыбкой пробормотала миссис Дженкинс, накрывая к чаю.

Чета Дженкинс стоила каждого фартинга их жалования, с благодарностью подумала Франческа.

— Это меня в вас и восхищает, миссис Дженкинс. Вы даете мне добрые советы, а потом приносите чай и дарите сочувствие, когда я из-за своего чертового упрямства выбираю путь, который ведет в никуда…

— Вы напрасно так говорите, — поспешила успокоить ее миссис Дженкинс.

Да благословит Господь верных слуг!

Франческа помешивала чай ложечкой, наблюдая за тем, как поднимается и клубится над чайной чашкой пар.

— Но сегодня у меня именно такое ощущение, — со вздохом призналась Франческа.

— Завтра все будет намного лучше, я в этом уверена. А до той поры… — Миссис Дженкинс кивнула на графин с виски. — Может, стоит добавить одну капельку в чай? Франческа покачала головой:

— Нет, не сегодня. Я думаю, ясная голова мне сослужит лучшую службу. Похоже, все мои планы могут закончиться провалом.

— Ну, я уверена, что вы придумаете новый план, мадам. А мы с мистером Дженкинсом сделаем все, что можем, чтобы вам помочь. Было бы так славно, если бы в доме жил ребеночек, не говоря уже о двух или трех. Франческа, прищурившись, посмотрела на экономку, лицо сохраняло подозрительно невинное выражение.

— Сейчас у меня в планах только один ребенок, а не двое и не трое. Давайте не будем торопить события.

— Конечно, не будем! Я думала о мисс Джорджиане. Ей, возможно, будет одиноко без других детей, я только этого боялась.

— Хм… — Франческа потягивала чай. — Я могу завести ей щенка. Или попугая.

— Попугая! — Миссис Дженкинс вся раздулась от возмущения. — Нет, леди Гордон, умоляю вас, только не это! Противные вонючие птицы, эти попугаи. И еще они кусаются! Совсем неподходящие любимцы для детей, если хотите знать мое мнение. Леди Картрайт, моя прежняя хозяйка, имела попугая. Он был ужасно шумным, мадам, верещал днем и ночью, словно его живьем резали, что, наверное, некоторые и думали, говорю вам. Вы передумаете, как только юная леди здесь появится, помяните мое слово. — Миссис Дженкинс выразительно кивала для большей убедительности и, закончив речь, вышла из комнаты, бормоча: — Придумают тоже, попугай!

Улыбка, вызванная тирадой домработницы против попугаев, вскоре сошла с лица Франчески. Какой смысл дразнить миссис Дженкинс, грозя купить Джорджиане попугая для забавы, если она даже не может ее навестить?.. И без солиситора, даже узнав о том, где живет Джорджиана, Франческа мало что могла изменить, потому что ничто не могло помешать Эллен уехать еще куда-нибудь, где ее никогда не могли найти.

Надо подождать, пока лорд Эдвард не внесет свои предложения. Он выглядел таким уверенным, когда вложил список в ее руку…

В ту ночь она старалась не думать о Джорджиане. Возможно, Олконбери был прав: ей и вправду грозила беда. Она изведет себя напрасными хлопотами по поиску адвокатов, завещаний и прочего. Надо признать, что не все в нашей власти. Если она доведет себя до нервного срыва, то делу это никак не поможет. И потому она пошла с друзьями в театр, смеялась и болтала о пустяках, забывшись в притворном веселье. Олконбери заходил в их ложу между актами, приносил с собой шампанское и сиял улыбкой.

— Какое облегчение видеть, что вы снова наслаждаетесь жизнью! — Он поднес ее руку к губам. — Я боялся, что на днях позволил себе лишнего и лишился вашей дружбы.

— Вы действительно слишком много себе позволили, но, к счастью для вас, я умею прощать. — Конечно, простить его было гораздо легче, когда лорд Эдвард поддержал ее и внушил уверенность в достижимости цели. В то время как Олконбери пытался у нее эту уверенность отнять.

— И это одна из черт, которые я в вас обожаю. — Олконбери многозначительно усмехнулся. — Вообще-то я столько всего в вас обожаю, что у меня от груза обожания подкашиваются ноги…

— Вы очень меня разозлили на днях, и мы оба это понимаем, — с улыбкой сказала Франческа. — Истинный джентльмен не стал бы упоминать об обстоятельствах нашего разговора и довольствовался бы тем, что дама вняла его совету выбираться из дома по вечерам.

— Ну что же, я всегда вел себя с вами как истинный джентльмен, не так ли? — Олконбери наклонился ближе. — Даже когда мне совсем этого не хотелось.

Франческа встретила его взгляд.

— Не говорите глупостей, — сказала она, по-прежнему улыбаясь, но в тоне ее было больше от серьезного предупреждения, чем от кокетства. — Ах вы, негодник!

— Нет, — Олконбери вскинул руку, — я больше не буду. Обещаю не валять дурака. Я понимаю, что вам не до меня и моих шуток, когда все ваши мысли заняты Джорджианой. Я лишь хочу, чтобы вы знали… знали, что я уважаю ваши желания и всегда готов оказать вам поддержку во всем… в чем угодно… в чем бы вы ни нуждались.

Франческа взирала на него с удивлением. Олконбери выслушал ее и дал совет, когда она его попросила, но он никогда не предлагал ей свою помощь и участие в той борьбе, которую она затеяла.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

— Помните об этом, Франческа. Вам ни к чему искать помощи у посторонних, например, у де Лейси.

Так вот оно что. Странно, но она испытала скорее сожаление, чем разочарование из-за того, что им руководила ревность, а не убежденность в ее правоте. Он по-прежнему не разделял ее желания забрать к себе Джорджиану. И это означало, что, по сути, в их с Олконбери отношениях ничего не менялось.

— Что ж, тогда спасибо большое за предложение поддержки, — с легким сердцем сказала ему Франческа. — Я искренне ценю вашу доброту. Как мило, что вы зашли меня проведать, но не смею отвлекать вас от представления.

К счастью, пьеса уже начиналась, и у Олконбери не было повода задерживаться. Он пожал ее руку еще раз и ушел к себе в ложу, а Франческа обратила взгляд на сцену, хотя сейчас сосредоточить внимание на представлении было сложнее.