По велению сердца - Ронда Бэйс

Когда он увидел Даниель в аэропорту, такую… такую… беременную, то у него сжалось сердце.

Все рухнуло внутри него. Вихрь мыслей пронесся в голове. Наверняка у нее есть мужчина, который любит и ее, и будущего ребенка.

А потом…

Потом он узнал, как обстоят дела на самом деле.

И когда Даниель объяснилась ему в любви, он не знал, что с этим делать.

Он любит ее. Но сможет ли он принять ее ребенка? Сможет ли любить его, не думая о том, кто его отец, и о том, что Даниель была близка с ним?

И вот сейчас, наблюдая через стекло за малышкой, он неожиданно осознал, что у его любви нет никаких преград, никаких условий.

Он проклинал себя за то, что так долго молчал. Теперь, возможно, уже поздно.

Даниель разочаровалась в нем.

— Она просто милашка, не правда ли? — Знакомый голос, неожиданно прозвучавший за спиной, заставил его вздрогнуть.

Обернувшись, Мэтт увидел Глэдис.

— Здравствуйте, миссис Маккей, — поздоровался он.

— Здравствуй. — Глэдис улыбнулась. — Пришел к Даниель?

— Да вроде… — Мэтт замялся, не зная, что ответить.

Глэдис понимающе посмотрела на него.

— Я тоже каждый раз прихожу сначала сюда, — доверительно проговорила она. — Никак не могу налюбоваться на внучку.

Мэтт повернул голову и еще раз заглянул через стекло, туда, где лежала девочка.

— Очень похожа на Даниель, — тихо заметила Глэдис.

Она будто читала его мысли.

Он вздрогнул.

— Передайте это Даниель. — Он протянул Глэдис пакет, который держал в руках.

— А ты разве не зайдешь? — Она удивленно распахнула глаза.

— Не сегодня. До свидания, миссис Маккей.

— Всего доброго, — попрощалась та, провожая взглядом его стремительно удаляющуюся фигуру.

— Мне сказали, что врачи ошиблись. — Даниель с улыбкой посмотрела на мать, которая недавно вошла. — Срок как раз подошел на Рождество. Ребенок доношенный.

— Я так и думала! — Глаза Глэдис торжествующе блеснули. — По ней сразу было видно, что она родилась вовремя.

Даниель усмехнулась.

— Похоже, что переживала только я, — заметила она, тепло глядя на мать.

— Ну, мы все переживали, — улыбнулась та. — Но по разным поводам.

Даниель села на кровати, протянула руку к тумбочке и достала зеркальце. Вгляделась в свое отражение.

— Кстати, это тебе от Мэтта. — Глэдис положила на кровать бумажный пакет.

Рука дрогнула, и Даниель чуть не выронила зеркальце.

— Что?! — Ее голос предательски дрогнул. — Он… был здесь?

— Да, — кивнула Глэдис. — Я встретила его возле детского отделения. Он смотрел на Сидни.

Даниель судорожно вздохнула.

— Смотрел на Сидни… А потом ушел? — Она не сводила с матери пристального взгляда.

Глэдис села на край кровати, взяла руку дочери в свои ладони.

— Это ничего не значит, Даниель, — тихо, но твердо, проговорила она. — Мужчине надо время, чтобы осмыслить происходящее. Мэтт не производит впечатления безответственного человека.

Даниель вздохнула.

— Знаешь, иногда мне кажется, что я все себе придумала: построила замок на песке и первой же волной его смыло.

Глэдис не сводила с дочери обеспокоенного взгляда.

— Мэтт всегда очень трепетно относился к тебе, — медленно, взвешивая каждое слово, проговорила она. — Это было видно невооруженным взглядом. Но ты… Ты расцвела только сейчас. Я видела, какие искры мелькали между вами, когда ты только собиралась уезжать на работу. Однако ты не хотела признать то, что было на самом деле. А я не считала себя вправе вмешиваться в твою жизнь.

— Да, а теперь у меня есть дочь и Мэтт для меня навсегда потерян, — грустно заметила Даниель.

— Не думай об этом. — Глэдис похлопала ее по руке. — Сейчас для тебя Сидни должна быть на первом месте. А остальное приложится, поверь.

— Ты, как всегда, права, мама, — пробормотала Даниель. — Сидни — мой свет в окошке. И я люблю ее больше всего на свете. Это бесценный дар, который преподнесла мне судьба. И я очень благодарна ей за это.