Испытание разлукой - Дэй Леклер

Охваченная паникой, она соскочила со стула.

— Мне нужно увидеть Константина.

Женщины замерли и резко замолчали. Затем все одновременно начали говорить, но Джианна не стала их слушать и решительно направилась к двери.

Ее мать последовала за ней.

— Это плохая примета. Ты должна подождать до тех пор, пока вы не обменяетесь клятвами. Церемония скоро начнется. Нам уже пора занимать свои места.

Джианна решительно покачала головой.

— Это не может ждать. Я должна поговорить с ним до свадьбы.

С этими словами она покинула комнату невесты.

Комнату жениха она нашла без труда: из открытой двери доносился мужской смех. Когда она вошла в нее, он внезапно стих.

Поднявшись, Константин взволнованно посмотрел на нее.

— Piccola? Что ты здесь делаешь? Что-то случилось?

Его лицо напряглось.

— Мне нужно с тобой поговорить. Это важно. — Она посмотрела на своих братьев и кузенов: — Вы не могли бы нас оставить?

Было видно, что им не хотелось уходить, но они сделали это ради нее. Последним был Рэйф, который закрыл за собой дверь.

— Dio, ты так хороша, что у меня слов нет, — пробормотал Константин.

Ее подбородок задрожал, на глаза навернулись слезы.

— Ты тоже отлично выглядишь.

— Что случилось? Зачем ты сюда пришла?

— Я люблю тебя.

Его черты расслабились. Приблизившись к ней, он крепко обнял ее и поцеловал.

— Теперь скажи, что случилось.

— Мне нужно сделать для тебя кое-что до того, как мы поженимся.

— Это не может подождать?

Она чуть было не поддалась соблазну, но после секундного колебания заставила себя встретиться лицом к лицу со своим главным страхом.

— Нет, не может. — Отстранившись, она выставила перед собой руки и, к своему ужасу, обнаружила, что они дрожат. — Дай мне свою правую руку.

С выражением полного замешательства на лице он протянул ей свою большую ладонь, и она, зажав ее между своими, произнесла дрожащим голосом:

— Я тебя освобождаю. — Вспомнив, что ее дядя сказал эту фразу трижды, она на всякий случай добавила: — Я тебя освобождаю. Я тебя освобождаю.

— Что ты сделала, Джианна? — недоуменно спросил Константин.

— Я только что освободила тебя от инферно.

— Что?

Из ее глаз потекли слезы.

— Я тебя освободила.

— Нет. — Он отдернул руку. — Нет, ты не могла так с нами поступить. Верни его!

— Не думаю, что я могу. — Она села на скамью и, опустив голову, принялась теребить подол своего роскошного платья.

Подойдя к двери, Константин распахнул ее и крикнул:

— Позовите Примо! Немедленно! — Закрыв дверь, он повернулся лицом к Джианне. — Почему ты это сделала с нами? Почему решила разрушить все, что у нас есть, именно сегодня?

Медленно подняв глаза, она заставила себя встретиться с ним взглядом.

— Я сделала это, потому что ты не единственный для кого честь имеет большое значение. Я отказываюсь использовать инферно для того, чтобы женить тебя на себе. Я хочу, чтобы ты взял меня в жены потому, что любишь меня, а не потому, что у тебя нет выбора. Ты сам говорил, что не любишь терять контроль. Даже называл инферно заразой. Все, что я сделала, — это вернула тебе контроль и излечила тебя.

Дверь отворилась, и в комнату вошел Примо.

— Что случилось? — спросил он по-итальянски, выдав свое волнение только этим.

— Она взяла назад инферно. Заставьте ее его вернуть.

Примо замер на мгновение, затем запрокинул голову и разразился смехом.

— Вернуть его? — На его глазах выступили слезы, и он, достав носовой платок, вытер их. — Это шутка?

— Нет, не шутка, — процедил Константин сквозь зубы. — Она меня освободила. Я хочу, чтобы вы заставили ее вернуть мне инферно.

Примо похлопал по карманам и, найдя сигару, достал ее.

— Вернуть инферно, — повторил он, не переставая смеяться.

— Примо, здесь нельзя курить, — тихо сказала Джианна. — Это противозаконно.

— К черту законы! — бросил Примо, взял сигару в рот, но зажигать не стал. — Объясни мне все, — обратился он к своей внучке.

Она не хотела ничего ему объяснять. Не могла сказать своему любимому дедушке правду о его сыне и невестке.

— Примо…

— Subito![10]

Пожав плечами, она примирилась с неизбежным.

— Константин прав. Я забрала инферно. Я освободила его.

Примо поднял глаза к потолку.

— Santa Maria, Madre di Dio.[11]

Одного взгляда на лицо Примо было достаточно, чтобы понять, что он получит ответ любой ценой.

— Дядя Доминик и тетя Лаура, — тихо сказала она.

Примо напрягся, затем подошел к двери и, открыв ее, скомандовал:

— Приведите Севере. Немедленно.

Мгновение спустя в комнату вошли Сев с женой Франческой и сестра Константина Ариана. За ними последовали родители Джианны, Нонна и остальные.

— Это касается всех нас, — сказал Алессандро своему отцу. — Мы одна семья. La famiglia[12].

Неохотно кивнув, Примо занял место рядом с Джианной и взял ее руки в свои. Константин сел за ней и положил руку ей на плечо. Остальные члены семьи собрались вокруг них, и Джианна ощутила их любовь и поддержку.

— Ты часто болтаешь, когда не следует, — мягко сказал ей Примо. — Но на этот раз было бы лучше, если бы ты болтала, вместо того чтобы молчать. Давай рассказывай все с самого начала, Джианна.

Девушка украдкой посмотрела на Сева. Его реакция волновала ее не меньше, чем реакция Примо и Нонны.

— Это произошло в день моего тринадцатилетия. За день до гибели дяди Доминика и тети Лауры.

— Мы отмечали праздник в доме твоего дяди, — сказал Примо. — Я помню тот день.

Константин сжал ее плечо, и она, чувствуя его поддержку, продолжила.

— Уже в столь юном возрасте я была без ума от красивой обуви.

— Мама тоже любила хорошую обувь, — пробормотал Сев.

— Да. Тетя Лаура сказала, чтобы я зашла в ее гардеробную и выбрала себе в качестве подарка любую пару. — Джианна вздохнула. — Я никогда не видела столько красивых туфель и, наверное, целый час провела в гардеробной, примеряя одну пару за другой, не в силах остановить свой выбор на какой-то одной. Неожиданно в спальню вошли тетя и дядя. Они не знали, что я в гардеробной. Тетя, наверное, забыла или решила, что я уже ушла. Они ругались.