Осторожно, тигр! - Робин Доналд

Подобное пробуждение было для нее новым и восхитительным опытом – как и скрипучий по-утреннему голос Кина, его энергичное потягивание до хруста в суставах, ленивая, довольная и озорная улыбка, нарастающее возбуждение от его поцелуев, даже неразбериха в тесной ванной и очень крепкий кофе, который сварил Кин.

Лесия негромко напевала, пока они готовили завтрак – яйца-пашот и апельсиновый сок для Кина, а для нее гренки с томатным соком. А сев за стол, она подумала, что никогда не забудет этого утра.

– Ты похожа на летний рассвет, – сказал ей Кин неторопливо, но его голос решительно не соответствовал глазам, в которых пылало синее пламя. Он взял ее руки и поцеловал ладони. – Жутко не хочется покидать тебя, но я должен идти прямо сейчас.

Без Кина квартира сразу опустела. Но Лесия крепко держалась за воспоминания о проведенной вместе ночи и, отправляясь в свою рабочую комнату, так и сияла от счастья.

А за несколько минут до обеденного перерыва позвонила Дженни и сообщила, что они с Брайеном приняли окончательное решение.

– Нам очень понравился последний проект, – сказала она. – Я хочу поскорее приступить к строительству.

– Тогда я составлю заявку на подряд. У вас есть на примете какая-нибудь строительная фирма?

– Я выбрала одного человека, с которым Брайен работал прежде. Мы решили не прибегать к услугам фирмы и просто нанять рабочих, – сказала Дженни.

– Но кто станет наблюдать за строительством? – осторожно возразила Лесия. – Кто-то должен организовывать работу, заказывать материалы, платить по счетам. Для неопытного человека это нелегкий труд.

– Я справлюсь, – твердо заявила Дженни. – Я жду ребенка – об этом пока никто не знает, кроме Брайена, – и мне как раз необходимы такого рода заботы, чтобы занять время.

– В заботах у вас, безусловно, недостатка не будет, – заверила Лесия, стараясь не вкладывать в свои слова никаких эмоций.

– У меня все получится, – настаивала Дженни. Ее голос излучал непоколебимую уверенность. – Но я все-таки буду чувствовать себя спокойнее, зная, что вы поблизости, на тот случай, если мне понадобится помощь.

– Ну, конечно. Мы оговорим это в контракте.

Через десять минут Лесия со сдержанной улыбкой повесила трубку. Дом будет именно таким, каким хочет его видеть Дженни, и в придачу будет возведен в пределах сметы.

Снова вернувшись к своим занятиям, она с легким удивлением отметила, что Кин почему-то не звонит. Она, правда, не особенно ожидала – он ведь слишком занят на работе, и на сегодняшний вечер они не строили никаких планов.

Вечером она сама позвонила Кину, но его не было.

И в ней снова зашевелились непонятные опасения, нарастая с каждой минутой…

Ночной сон был тяжелым и не принес облегчения. Первое, что ощутила Лесия, проснувшись, была тупая головная боль. Даже наступивший день – свежий и умиротворяюще ясный, с живительным морским ветром, который унес из города всю пыль и выхлопные газы, так что в воздухе запахло цветами и солью, – не смог снять с ее плеч томительную тяжесть и развеять усталость, которая затуманивала мозг.

Чтобы как-то встряхнуться, Лесия пошла в гимнастический зал и там на тренажерах дала выход своей досаде на то, что Кин не звонит ей.

Но это была не просто досада. Терзавшее ее чувство гораздо больше напоминало страх – беспричинную мучительную тревогу, которая с каждой минутой делалась все сильнее.

Она открывала дверь подъезда, когда позади нее у тротуара остановилось такси. К огромному своему изумлению, она услышала голос матери. Обернувшись, с удивленным смехом Лесия воскликнула:

– Мама, что ты здесь делаешь? Рик тоже приехал с тобой?

Моника, не отвечая, расплатилась с шофером. Когда такси отъехало, к подъезду почти сразу же подкатил другой автомобиль, и из него вышел Кин, высокий и неприступный. На ярком солнце в его волосах вспыхивали рыжие искры. Паника сдавила горло Лесии. Она застыла, держась одной рукой за дверную ручку, а они тем временем поднимались по ступенькам, не глядя друг на друга.

– Что происходит? – спросила Лесия и сама не узнала свой голос.

– Нам надо поговорить, – сказал Кин. Каждое его слово было холодным и ровным, как морская галька.

Лесия метнула на него быстрый взгляд, но ничего не смогла прочитать на суровом и властном лице и посмотрела на мать, которая выглядела совершенно измученной – глаза ее были обведены большими темными кругами.

Они молча поднялись на лифте вверх, и Лесия открыла дверь в свою квартиру. Когда все вошли внутрь, она сказала коротко:

– Садитесь и расскажите мне, что случилось.

Мать села, а Кин сказал:

– Вот что я нашел в коробке, которую дала тетя Софи.

Лесия взглянула. Снимок обгорел по краям, но на нем ясно были видны двое. Они стояли рядом, рука об руку, на какой-то улице. Судя по одежде женщины, снимок был сделан в шестидесятые годы. Позади них поднимались волны – такие ровные, что казались ненастоящими. Оба улыбались, хотя можно было подумать, что женщина прячет за улыбкой слезы.

Сдвинув брови, Лесия спросила:

– Это мама и отец?

– Посмотри на его волосы. У него нет лысины. Это твоя мать и мой отец. – Голос Кина был совершенно лишенным эмоций, безжизненным, невыразительным – и беспощадным. Прежде чем Лесия успела осмыслить его слова, он добавил: – Они отдыхали вместе в Квинсленде тридцать лет назад.

Лесия круто повернулась к матери. Моника, бледная и взволнованная, молча смотрела на нее.

– Может быть, кто-нибудь объяснит мне все-таки, что происходит? – сдавленным голосом спросила Лесия.

Мать начала было что-то говорить, но Кин перебил ее, и в голосе его прозвучало такое убийственное презрение, что у Лесии все сжалось внутри.

– Похоже на то, – произнес он официальным тоном, – что мы – единокровные брат и сестра.

– Нет! – возразила Моника побелевшими губами.

– Я не верю вам. Вы были его любовницей.

– Да, – ровно произнесла Моника. – Это правда. Мы были с ним близки, но Лесия вовсе не дочь Стюарта.

– О, ради всего святого, – резко перебил ее Кин. – К чему продолжать лгать? Разве вы не видите, что вы сделали с Лесией? Вы нас обоих обманули, – произнес он таким ледяным и злым голосом, что у девушки задрожало сердце. – Но к несчастью – или к счастью, – мой отец сохранил эту фотографию на память, в качестве трофея.

– Лесия – не его дочь, – повторила Моника, отчеканивая каждый слог.

– И ты можешь это доказать? – выговорила Лесия, с большим трудом преодолевая спазм в горле.

Кин протянул было к ней руку, но тут же уронил ее, словно не осмеливаясь к ней прикоснуться.

– Я ухожу.

– Вы останетесь и выслушаете меня, – твердо сказала Моника.