Однолюбы - Кэрол Мортимер

– Займись-ка салатом, Элли. – И мрачным голосом добавил: – Согласись, чем скорее мы приступим к еде, тем лучше для всех.

Наконец они уселись за стол.

Дэниел оказался отличным поваром. До Питера, конечно, ему далеко, но бифштексы были отменными. На гарнир он поджарил грибы в луковом соусе, а для заправки салата невесть из чего соорудил такую вкуснятину, какой Элли еще не доводилось пробовать.

Заметив в ее глазах неподдельное восхищение, Дэниел сообщил:

– Рецепт храню в строжайшем секрете.

– По-моему, тебе надо запатентовать его и наладить широкое производство, – без замедления выпалила Элли. – И ты бы сразу удвоил свое состояние.

Дэниел повернулся к Джеймсу.

– Сохрани в памяти эти слова, дружище, – ровным тоном проговорил он. – Элли впервые сделала мне комплимент. Нет-нет, – остановил он собравшуюся что-то добавить девушку, – я и сам прекрасно понимаю, что больше не добьюсь от тебя ни единого доброго слова.

Заглянув в его синие глаза, она с ехидцей произнесла:

– Я просто хотела объяснить зятю, что вы впервые заслужили мою похвалу.

Дэниел разразился хрипловатым смехом.

– Ты поразительная женщина, Элли! Пожалуй, ты единственная, кто может раздразнить меня, возбудить, довести до белого каления – и тут же заставить смеяться.

– В таком случае тебе надо на ней жениться, – вставил Джеймс, почти не притрагиваясь к еде, хотя оба старались подложить ему самые лакомые кусочки.

Дэниел нахмурился, глаза его недобро сощурились и сразу превратились в две льдинки. В комнате воцарилась тишина.

– Может быть, я последую твоему совету, старина, – наконец проговорил Дэниел, бросив вызывающий взгляд на своего друга. И, выдержав многозначительную паузу, добавил: – Однако Элли оказалась совсем не такой, какой ты живописал ее раньше.

Элли молча наблюдала за мужчинами. Ей и в голову не приходило, что они еще раньше обсуждали ее персону. Интересно, когда именно? До появления Дэниела в их отеле или уже после его возвращения в Лондон?

Внезапно Джеймс поднялся, с шумом отпихнув стул.

– Вот оно что, – невнятно пробормотал он, – тебя ей тоже удалось обвести вокруг пальца… Ладно, мне пора уходить…

– Сядь за стол, Джеймс, – спокойно сказал Дэниел, однако в его голосе звучали металлические нотки.

– Но…

– Ты слышал, что я сказал? – с нажимом спросил Дэниел. Он не изменил расслабленной позы, но Элли, глядя на него, поняла: сейчас он похож на сидящего на цепи дикого зверя, вот-вот готового сорваться с этой цепи. – Немедленно, иначе, чего доброго, рухнешь.

Словно шар, из которого выпустили воздух, Джеймс снова опустился на стул. Помолчав, он затуманившимися глазами взглянул на Элли и Дэниела и с презрением произнес:

– Сдается мне, вы неплохо спелись. И ваши отношения стали совсем близкими…

Элли ошеломила не столько разыгравшаяся перед нею сцена, сколько гнев Джеймса, главным образом направленный именно на нее. Чем же она вызвала такую неприязнь?

– К сожалению, не такими близкими, как мне того хочется, – мрачно отозвался Дэниел. И, вопросительно гладя на Элли, неожиданно для нее добавил: – Надеюсь, положение можно исправить, если мы наконец поговорим и во всем как следует разберемся.

Теперь Элли окончательно растерялась. На что Дэниел намекает? Каким это, интересно, образом их отношения могут стать близкими, если в субботу состоится его свадьба?

Джеймс опять встал, уперся кулаками в стол и с вызывающим видом уставился на Дэниела.

– Просто не верю своим ушам! И ты говоришь это после всего, что я тебе сообщил?..

– А ты не допускаешь, что описал мне всю эту историю с некоторым… гм… пристрастием? – понизив голос, прервал друга Дэниел.

Джеймс презрительно скривил губы.

– Какое там пристрастие! Ведь мне пришлось целый месяц торчать в Лондоне вдали от жены!

Дэниел пожал плечами.

– По-моему, ты сам сделал выбор.

Тяжело оторвавшись от стола, Джеймс принялся, сильно качаясь, шагать по комнате.

– Нет, это невероятно! – ни к кому конкретно не обращаясь, воскликнул он. Казалось, сейчас его настолько обуревала пьяная жалость к самому себе, что ему просто необходимо было выговориться. – Я слишком долго терпел! Господи, да от жены я только и слышал: «Давай отложим свадьбу, раз Элли не может на ней присутствовать», «Мы не должны уезжать на выходные и оставлять Элли одну», «Нельзя менять интерьер, пока Элли не одобрит его»! Элли, Элли, Элли, кругом сплошная Элли! «Ах, дорогой, не нужно искать другую работу. Это будет нечестно по отношению к Элли». Подумать только – нечестно! – Джеймс остановился и вперил в Элли полыхающий яростью взгляд. – Бет была моей женой, хоть в этом можно усомниться, потому что в первую очередь она думала о тебе, а уж потом – о благоденствии нашей семьи.

По мере того как Джеймс бросал свои обвинения в лицо Элли, она становилась все бледнее и бледнее. Трудно было представить, сколько же боли скопилось в его душе. И вся эта боль выплеснулась сейчас на нее. Значит, он во всем винит только ее?

Дэниел посмотрел на ошеломленную девушку, потом поднялся из-за стола и загородил ее собой.

– Довольно, Джеймс…

Друг не дал ему договорить.

– Нет, не довольно! – презрительно усмехнулся он. – Я еще не все сказал… Я… я…

Джеймс не упал, нет, его тело как бы лишилось опоры, оно плавно сложилось – и он распластался на полу.

Бесстрастно посмотрев на упавшего друга, Дэниел отвернулся и сквозь зубы процедил:

– Все-таки набрался.

Элли сидела не шевелясь, замерев на своем стуле. Очень медленно до нее стал доходить смысл пьяной тирады зятя: это она была другой женщиной, о которой говорила Бет, и браку сестры грозит крах из-за нее?!