Прекрасные разбитые сердца - Ками Гарсия

– Ты прикалываешься? Тебе выпало число Зверя? Дай посмотреть, – говорит Кристиан.

Отдаю ему расписание.

– Зачем в старших школах в качестве номера шкафчика использовать символ Антихриста?

Месяц назад мне бы это показалось смешным. Но теперь, когда я являюсь целью Эйприл, это самое настоящее оружие.

Кристиан останавливается у моего шкафчика и проверяет указанную в расписании комбинацию. Открывает ярко-синюю дверцу и заглядывает внутрь.

– Никаких признаков Антихриста. Всего лишь парочка номеров телефонов девушек.

– Спасибо.

Вынимаю все из рюкзака, за исключением блокнота и ручки. Не хочу мучить колено лишним весом.

– Поберегись, – предупреждает Кристиан.

Эйприл сосредотачивает свое внимание на мне, на лице отражается презрение.

– Как проходит первый день? – спрашивает она. – Кажется, тебе нашли идеальный шкафчик.

Мэдисон смеется.

– Почему ты вечно льешь грязь, Эйприл? – спрашивает Кристиан.

– Не знаю. А почему ты такой идиот?

Он понижает голос.

– Похоже, с кем поведешься…

Эйприл замечает стоящую возле меня Грейс и притворяется шокированной.

– Серьезно, Грейс? Я думала, мы подруги.

Эта девушка умеет манипулировать, а Грейс нельзя ее злить. Не хочу, чтобы Эйприл из-за меня усложняла ей жизнь.

– Папа Грейс попросил ее провести мне экскурсию. Он дружит с моим дядей. Так что отвали от нее.

Понятия не имею, правда ли это. Надеюсь, папы Эйприл и Грейс не приятели по гольфу.

– Пойду на урок, – говорю Кристиану.

Прощаюсь с Грейс и иду по коридору.

Надеюсь, что иду правильно. Но нет ничего плохого в том, что потеряюсь, ведь тогда окажусь подальше от Эйприл и Мэдисон.

Сбоку от меня появляется Титан, друг близнецов, закативший амбарную вечеринку. Он намного выше, чем я помню. Его футболка обтянула широкую грудную клетку, и он одаряет меня хорошо отработанной улыбкой.

– Как проходит твой день?

– Хорошо, спасибо.

– Отлично провела время на моей вечеринке? – спрашивает он.

Непринужденная беседа? Мой любимый вид разговора.

– Да. Это была моя первая амбарная вечеринка. – Просматриваю номера на дверях кабинетов. Верно иду? Понятия не имею.

– Тебе помочь с поиском кабинета? – спрашивает Титан. – Какой номер?

– Б-9. Мне казалось, я знаю, где…

Не успеваю я понять, что происходит, как Титан в буквальном смысле подхватывает меня на руки – уверена, он считает такой поступок достойным обморока. Он просунул руку под мои колени, будто сотни раз репетировал такое движение.

Он застал меня врасплох, и в тот момент, как он прикасается ко мне, мой пульс ускоряется.

– Отпусти меня, Титан.

– В чем проблема? Я предлагаю такую услугу всем симпатичным девушкам с ортезом на ноге. – Он улыбается и демонстративно несет меня по коридору. – Расступись, – кричит он всем, кто его слышит.

Насколько далеко мой кабинет?

Толпа в коридоре расступается перед ним, как Красное море.

Накричав на него, я лишь привлеку еще больше внимания. Мне кажется, за мной наблюдают все до единого, и я этого не вынесу.

Зарываюсь лицом в шею Титана.

Такое ощущение, что мы целую вечность добирались до моего кабинета.

– Ну вот, – говорит он и наклоняется, пока мои ноги не касаются пола. – От двери до двери.

Я очень раздражена, но на меня все еще пялятся. Это точно станет темой для обсуждения за обедом.

Но то, что скажут обо мне в Блэкуотер, никак не хуже того, что говорят обо мне мои друзья в Вашингтоне.

– Это было совсем не круто, – достаточно громко произношу я, чтобы он услышал. – Больше не проделывай такое со мной.

– Спорим, ты передумаешь?

– Сомневаюсь.

Отворачиваюсь и вхожу в кабинет. Занято менее половины мест. Сразу иду к заднему ряду и достаю тетрадь, чтобы ни с кем не встречаться взглядом.

Жаль, никто не спросил меня прежде, чем записывать на углубленный английский. Я бы лучше ходила на обычный урок – домашние задания легче, романы короче.

Открывается дверь в кабинет, и я поднимаю голову. Входит Оуэн.

Возможно, все не так плохо. Оуэн кажется милым. То, что я не хожу на свидания, не значит, что мы не можем быть друзьями.

Оуэн идет к центральному ряду. Я жду, когда он меня заметит, но он даже не смотрит в мою сторону. Меня трудно пропустить – особенно когда он доходит до последнего ряда. Кажется, он старается не смотреть на меня.

Оуэн садится и достает тетрадь.

– Прошу прощения за опоздание.

В кабинет врывается грациозная темнокожая женщина маминого возраста с целой кучей книг. На ней черный свитер в обтяжку и широкие черные брюки, которые в Вашингтоне посчитали бы классическими и недооценили. Чего нельзя сказать о ее волосах. У нее длинные дреды, выкрашенные в яркий светло-желтый оттенок, очень похожий на золотистый. Между прядями пролегают тонкие косички, часть волос собрана в низкий свободный пучок.

Учительница кидает учебники на свой стол.

– Мисс Айвз? Мы начинаем новый роман? – спрашивает бойкая девушка в первом ряду.

– Не сегодня.

Мисс Айвз надевает очки с кошачьей оправой, и я жду неизбежного момента, когда она меня заметит.

Началось.

– Извините меня. Это утро вышло из-под моего контроля. Класс, у нас новая ученица.

Она показывает в мою сторону, и все разворачиваются.

Мои одноклассники смотрят на меня, а я застыла на месте, как олень в свете фар.

Мисс Айвз поджимает губы.

– Мисс Лонни называла мне утром ваше имя… Подождите. Не говорите.

Проходят секунды, а она, кажется, так и не приблизилась к разгадке. Кто-то из учеников теряет интерес и возвращается к тому, чем занимался. Это отнимает слишком много времени. Придется сказать ей, не то это затянется на вечность.

– Пейтон, – наконец говорю ей.

– Пейтон. Точно, – мисс Айвз произносит это так, будто сама вспомнила.

Оуэн вытянул ногу в проход, и его колено подпрыгивает на рекордной скорости. Его взгляд перемещается с тетради на пол, а затем наконец на меня.

Мисс Айвз принимается занудно резюмировать роман «Посторонний», который класс изучал на прошлой неделе.

Я отключаюсь.

В этот момент я обычно писала бы сообщение своей лучшей подруге, рассказывала бы в подробностях об инциденте в коридоре с Титаном. Вместо этого я притворяюсь, будто не замечаю сидящего неподалеку от меня Оуэна. Чувствую каждое его движение. И не могу поднять голову, не взглянув на него боковым зрением.