Исчезнувшая невеста - Барбара Картленд

– Лучше убедись в этом сам, – настаивала Клола. – Ты не хуже меня знаешь, чем грозил тебе дядя за непослушание.

Торквил долго молчал. Затем он сказал:

– Не могу поверить, что это вы меня спасли! Как вы ухитрились забраться на Сторожевую башню?

Клола решила не рассказывать, что была там раньше.

– Нам повезло, – ответила она. – У Хемиша хватило здравого смысла обратиться за помощью ко мне, а луна указала нам путь на скалу.

– Из-за этой чертовой луны мы и попались! – проворчал Торквил.

– Не из-за луны, а из-за вашей собственной глупости! – строго ответила Клола. – Обещай мне, Торквил, дай слово чести, что никогда больше не будешь заниматься подобными проделками!

Торквил упрямо молчал. Клола натянула поводья.

– Дай слово, – повторила она, – иначе мне придется все рассказать твоему дядюшке!

– Хорошо, обещаю!

Еще несколько минут они ехали молча.

– Спасибо за то, что вы меня выручили, – уже мягче заговорил Торквил. – Эти Маклауды – настоящие свиньи! Набросились вдвоем на одного…

«Это тебе урок», – хотелось ответить Клоле, но она благоразумно промолчала.

В ярком свете луны она видела на лбу у Торквила глубокую царапину, а под глазом – синяк, который к утру засияет всеми цветами радуги.

Один рукав у его куртки был почти оторван, – видимо, в драке с Маклаудами, а голые ноги покрыты синяками и ссадинами.

Клола понимала, что юноша получил урок, который едва ли забудет.

Когда они достигли замка, рассвет еще и не занимался, и Клола вздохнула с облегчением.

Теперь они оба отправятся в постель, подумала она с усталым вздохом. Это лучшее, что можно сделать после такой бурной ночи.

В конюшне никого не было – конюх, видимо, не дождался их и лег спать.

Они завели лошадей в конюшню, расседлали и вышли, прикрыв за собой дверь.

– Увидимся утром, – прошептал Торквил. – Пойдем через черный ход?

– Сторож должен ждать нас у парадной двери, – ответила Клола.

Они поспешили к дверям замка.

Как и ожидала Клола, дверь была не заперта. Старик сторож сидел в холле, держа свой фонарь в руках.

– Вы вернулись, ваша светлость! – воскликнул он с очевидным облегчением.

– Да, мы вернулись, – ответила Клола. – Спасибо, что подождали нас.

Она медленно пошла вверх по лестнице. Торквил задержался на минуту – Клола поняла, что он просит сторожа держать их ночное приключение в тайне, – а затем присоединился к ней.

– Он ничего не скажет, – заверил он.

Клола с трудом улыбнулась Торквилу. Теперь, при ярком свете свечей, она заметила, как он измучен. Да и она сама, наверно, выглядит не лучше!

Винтовая лестница сделала последний поворот… и Клола вдруг застыла на месте, а сердце ее ухнуло куда-то в пустоту.

На верхней площадке, ярко освещенный десятком свечей, неподвижно стоял герцог.

На нем была та же зеленая ночная рубашка, а лицо такое, что при одном взгляде на него Клола и Торквил застыли как вкопанные.

Он молча ждал, пока они поднимутся наверх и встанут перед ним.

Наконец он заговорил:

– Позвольте узнать, где вы были в такое позднее время?

Клола почувствовала, что Торквил рядом затаил дыхание. У нее не было ни секунды, чтобы придумать правдоподобную ложь: задыхаясь от волнения, она выпалила первое, что пришло в голову:

– Мне неожиданно пришлось… э-э… встретиться с одним человеком… вот… и у меня случились… э-э… небольшие сложности, но Торквил меня выручил.

– Встретиться с одним человеком? – повторил герцог. – И кто же это был?

– Мой друг… он хотел со мной увидеться, и мы… не могли ждать до утра.

– Друг! – презрительно повторил герцог. – Может быть, лучше сказать любовник?

У Клолы пресеклось дыхание, словно ее ударили. Герцог возвышался над ней, как башня; слова его били наотмашь, как удар хлыста.

– Я слыхал, что Килкрейги вероломны, – произнес он, и от звуков его голоса задрожали огоньки свечей, – но не знал, что их женщины еще и распутны!

Он повернулся и исчез, слившись с темнотой. Торквил хотел броситься за ним, но Клола положила руку ему на плечо.

– Нет, – тихо, но твердо сказала она. – Не сейчас. Он слишком раздражен и не станет нас слушать. Подождем и объясним все завтра.

«Но что я могу объяснить? – с горечью подумала Клола. – Что можно сказать, чтобы герцог понял и простил меня?»