Шелковые узы - Лиз Тренау

Дамы, покинув стол, удалились в гостиную. Вскоре после этого Уильям и другие молодые люди начали спускаться по лестнице. Анна с завистью подумала, что они, по всей видимости, собираются в кофейню. Входная дверь громко хлопнула. Сара достала шитье, но не сделала ни единого стежка, уставившись в одну точку.

По просьбе матери Лиззи села за клавесин и попробовала играть, однако у нее получалось плохо, и она быстро сдалась. Анна, раскрыв книгу, попыталась читать, но буквы плясали у нее перед глазами. Она не могла забыть письмо Анри.

Несмотря на два открытых настежь окна, в комнате было жарко и душно, в воздухе чувствовалось напряжение. Анна предложила сыграть в нарды, и Лиззи с радостью согласилась, тут же встав, чтобы снять коробку с полки.

– Боюсь, сегодня вы будете играть сами, – сказала тетя Сара, пряча шитье в корзину. – Я должна поговорить с мужем. Он что-то нынче выглядит растерянным.

Вскоре из соседней комнаты послышались громкие голоса. Анна с Лиззи пытались играть дальше, но тут же перестали и начали прислушиваться, бросая друг на друга испуганные взгляды. Сквозь тонкую стену разговор был очень хорошо слышен.

До них донесся голос дяди:

– Оставь меня в покое, жена. Тебе не о чем волноваться.

– У меня есть повод для беспокойства, если любимый не может кушать, – мягко возразила тетя Сара. – Пожалуйста, скажи, что тебя гложет.

– Ничего. Утром мое настроение улучшится.

– Я должна знать, дорогой муж. Я не успокоюсь, пока ты не скажешь.

Наступила продолжительная пауза, во время которой Лиззи взяла Анну за руку, ища поддержки. Потом послышался пронзительный крик тети:

– Что это такое, муж?! Кто послал это?

– Гильдия.

– Я не верю собственным глазам. Ты в самом деле считаешь, что это адресовано тебе?

– На конверте мое имя.

– Тебя обвиняют в незаконной торговле и неуплате ввозных пошлин. Разве это правда?

Снова долгая пауза.

– Я умру, если ты сейчас же не ответишь, Джозеф! Скажи мне, что они ошибаются.

– Это все чистейшая чушь! Неслыханно!

Его крик заставил девушек поморщиться. Казалось, в тот момент даже свечи мигнули.

– Какое право они имеют вот так вмешиваться? Уильям сделал мне предложение, и я согласился. Это мое предприятие, я сам решаю, что у кого покупать и кому продавать.

Между тем голос Сары, когда она ему ответила, был спокойным. Анна представила, каких усилий тете стоит держать себя в руках.

– А ты предупреждал Уильяма, что не платить пошлину незаконно? Разве тебе не следует заботиться о репутации, муж?

– Это глупый закон, он совсем плох. Говорят, он защищает английских ткачей, но как мы можем выполнять закон, если все вокруг требуют импортных товаров?

– Но, ради бога, что не так с английским шелком?

– Возможно, на французском узоры более изысканны, однако основная причина в том, что его сложнее достать, и все из-за этого закона.

– Тогда это глупый закон.

– Именно потому все торговцы нарушают его. Ты же хочешь, чтобы мы процветали, чтобы переехали в район почище, купили дом в Лудгейт Хилл, как Хинчлиффы? Как мы можем процветать, если не будем удовлетворять потребности рынка?

– Значит, тебе определенно стоит пожаловаться в гильдию, дорогой муж. Тебя все уважают, твой голос обладает весом. Разве тебя не прочат через год на место бейлифа?

– Я уже жаловался в совет много раз. Но в последнее время им приносят разные петиции, и давление от ткачей уже сложно не принимать в расчет. Они боятся бунтов.

– Неужели они пойдут на поводу у этих людей?

– Увы, выбирать не приходится, ведь закон есть закон.

Разговор оборвался. Послышались всхлипы и тихий шепот Джозефа, который делал попытки успокоить жену.

Лиззи зашептала:

– У него большие проблемы, да?

– Я уверена, что это ошибка, – тоже шепотом ответила Анна, пытаясь выглядеть увереннее, чем на самом деле.

– Но, если он нарушил закон, его посадят в тюрьму? И Уильяма? Что же будет с нами?

По щекам Лиззи потекли слезы.

– Тише, малышка, – сказала Анна, обняв девочку за плечи. – Как и все прочее, это пройдет.

Она вспомнила, что отец говорил ей то же самое, когда заболела мать. Вскоре после этого мама умерла. Все прошло, но утрата осталась.

* * *

В ту ночь Анна плохо спала. Когда она услышала этот короткий разговор, ее мир перевернулся. Она уже привыкла к этой семье, новому месту и чувствовала себя здесь в безопасности, хотя ее знакомство с городом ограничивали. Девушка нетерпеливо ждала наступления сентября, в эту пору должны были начаться поездки в гости к вернувшимся из деревни друзьям дяди и тети. Но будущее, которое совсем недавно казалось таким ясным, теперь затуманилось. У Анны из-под ног буквально уходила земля, угрожая похоронить все ее мечты и надежды.

На следующее утро дядя сообщил, что Сара страдает от мигрени и останется у себя в комнате, по крайней мере, до обеда. Лиззи съела всего несколько кусочков. Отец с сыном поели быстро. Джозеф сказал, что им надо на собрание, поэтому их не будет целый день.

Когда кузин оставили одних, Анна спросила:

– Ты нормально провела ночь, Лиззи?

– Мне удалось поспать совсем немного, – ответила та. – Я видела кошмар, в котором папу сажают в тюрьму.

– Не думаю, что это возможно, дорогая. Кроме того, вероятно, твой отец именно сейчас и пошел решать эту проблему.

* * *

Анна не знала, как ответить Анри. У нее путались мысли. Сначала она хотела проигнорировать просьбу, чтобы не связываться с человеком, которого ее тетя наверняка не одобрила бы, но потом ей захотелось узнать о нем больше, даже рискуя навлечь на себя тетин гнев.

Анна по-прежнему ощущала непреодолимое любопытство по отношению к этому парню, чье лицо казалось ей таким знакомым. Она просто не могла сопротивляться. Вернувшись в свою комнату после завтрака, девушка вырвала из альбома для рисования лист и написала: