Вслед за мечтой - Рената Фармер

— Ладно.

— Слушай… — Он умолк ненадолго, ровно настолько, чтобы улыбнуться, потому что воспоминания, которые пришли ему на ум, были очень приятными. — Моя первая настоящая любовь пришла, когда я учился в Принстоне. Это было волшебно. И я честно думал, что мы с Мари поженимся. Но на последнем курсе она просто зажила своей собственной жизнью, и у нас все закончилось.

— И это причинило тебе боль?

— Да. Но еще больше меня расстроило то, что я, оказывается, ничего не понимаю в женщинах, раз я не смог заметить, что мы совершенно разные.

— Звучит разумно. Но на самом деле эта неудача сослужила тебе хорошую службу, она тебя кое-чему научила.

— Да, — признал он.

Кеннет действительно многое вынес из романа с Мари, но он мог бы получше запомнить этот урок.

— А что с другой девушкой?

— Она умерла.

Эллен вздрогнула.

— Что?

— Она умерла.

— О Господи!

— Она заболела воспалением легких, но думала, что это грипп. Она все время откладывала поход к врачу, потому что была очень занята. Каждый день ей становилось все хуже, но она говорила, что справится сама. А затем однажды…

— Господи, Кен, как это ужасно.

— Мы работали над одним проектом, — сказал он, встал с кровати и подошел к окну, потому что теперь в воспоминаниях не было ничего приятного. — Более того, она была моим боссом. И она была изумительным боссом. Если ты думаешь, что некоторые мои идеи заслуживают одобрения, что бы ты сказала об ее идеях!

— Так хороши?

— Совершенны. Она сама была совершенством, — произнес он почти шепотом. — Я знал, что она себя загоняет. Я знал, что она больна серьезно…

— Это не ты убил ее.

— Я знаю.

— Она была достаточно взрослой и умной, чтобы самой сходить к врачу, — прошептала Эллен, чувствуя себя очень неловко.

— Это я тоже знаю.

— Она была твоим боссом. Тебе, наверное, было не слишком удобно указывать ей, что делать.

Он кивнул.

— И загнать до смерти себя — это не способ вернуть ее к жизни.

— Я вовсе не поэтому так много работаю. Я еще не совсем свихнулся.

Эллен не знала, что сказать.

— Я не знаю, что сказать, — призналась она.

Ей не хотелось заставлять его продолжать свой рассказ. Ей и так было жутко при мысли, как она не догадалась, что его мучают такие тяжелые воспоминания, что все настолько серьезно… Она так легко позволила сбить себя с толку его терзаниями по поводу разницы в их возрасте, что она совершенно о таком не подумала. Она просто упустила из виду, что его может мучить нечто гораздо более серьезное и… страшное.

— А здесь действительно больше нечего сказать. — Он повернулся к ней и печально улыбнулся. — Жизнь — тяжелая штука.

— Да-а-а.

Хотя Эллен это и сказала, она знала, что произнесла это вовсе не так уверенно, как он. У нее все в жизни было отлично. Мать ее баловала, отчим в ней души не чаял. Ее настоящий отец умер, когда ей было всего пять лет, и поэтому она его плохо помнила и ощущала потерю совсем не так остро, как Кеннет.

И когда она осознала это, то многое встало на свои места. Вроде того, почему он сам работал так помногу, но никогда не просил ее остаться с ним. И даже почему он едва замечал ее. Он просто не мог позволить себе романа с сотрудницей. Он ведь потерял навсегда женщину, которую любил. И с которой вместе работал.

Воцарилось молчание, и он мысленным взором устремился далеко-далеко от комнаты, в которой они находились. Эллен могла теперь понять, что его прошлое окружило его таким плотным коконом из печали, что он захоронил все свои чувства и больше ничего от жизни не хотел. Но она также ощущала боль оттого, что не могла с этим ничего поделать.

— Мы так и не доели, — сказала она и встала с кровати.

— Я не хочу.

— А я хочу.

Эллен решительно пошла к двери. Она надеялась, что он последует за ней, но при этом она испытывала еще множество других чувств и мыслей. Подталкивая его к новому роману, она растревожила рану от предыдущего. Сожаления и угрызения совести, настолько сильные, что они не позволяли ему снова влюбиться, явно не были чем-то особенно приятным. А она заставила его их вновь пережить.

Кеннет действительно пошел за ней на кухню, но, хотя он сел с Эллен за стол и даже говорил с ней, а потом помог убрать посуду, сам он все-таки больше не ел. Он улыбался, но не выглядел счастливым. Он даже обыграл ее в карты, но вряд ли это заметил.

В нем что-то умерло, когда умерла его девушка. И никто не мог вернуть это к жизни. Даже Эллен. Потому что он не хотел, чтобы это ожило.

Она ушла спать раньше него и думала, что он тоже скоро уляжется. Но когда она проснулась за полночь, то услышала внизу шум.

Эллен накинула халат и спустилась. Кеннет сидел в семейной комнате, перед экраном телевизора.

Стоя в дверях, она просмотрела двадцать минут любительского фильма, в котором прекрасная брюнетка работала, смеялась и устраивала презентации фирмы.

Расслышав некоторые комментарии, произнесенные голосом Кеннета, который, очевидно, и снимал этот фильм, она догадалась, что эта темноволосая женщина была той, которую он любил. Но Эллен также заметила одну странную вещь. Все его друзья, снятые в фильме, были его сотрудниками. И его любовь тоже была его сотрудницей. В фильме не было сцен на пикнике или на праздничном карнавале. Не было ничего, происходившего за пределами маленького офиса в центре Бостона.

И тогда Эллен поняла, почему Кеннет так много всегда работал. За своим столом, размышляя о рекламной компании, он, вероятно, чувствовал себя ближе к своей умершей подруге.

И, видя, как он смотрит этот фильм, не отрывая глаз от экрана, она осознала еще кое-что. Все последние пять лет Кеннет не переставал любить эту прекрасную брюнетку с огромными карими глазами и такой милой улыбкой.

Именно поэтому он не мог полюбить ее, Эллен.