Разговор о любви - Глория Эванс

Тот с легкостью поймал ее.

– Это будет уже не сюрприз, если я начну тебе рассказывать, что в него входит, а что нет! – заявила она, едва удерживаясь, чтобы не выболтать ему все и сразу.

– Хорошо! – сдался Тим. – Буду надеяться, что твой сюрприз меня порадует. Неприятностей мне на сегодня уже предостаточно, – добавил он чуть слышно.

– Что? С тобой приключилась какая-то неприятность? – встревоженно спросила Джоанна, упрекая себя за то, что, придя с катка, даже не поинтересовалась, как у него прошел день.

– Пустяки, – ответил Тим, махнув рукой. Вернувшись с прогулки домой, он дал себе слово, что не станет рассказывать Джоанне о своем сегодняшнем конфузе. Но сейчас, когда она смотрела на него с таким волнением и участием, неожиданно почувствовал острую потребность поделиться с ней и, не успев сообразить, к чему это приведет, заговорил:

– Понимаешь, сегодня, когда мы играли с ребятами, я так увлекся, что не заметил появившуюся в том лесочке старушку… В общем, я запустил снежком ей прямо в глаз…

В воображении Джоанны в считанные секунды возникла уморительная картинка: разгорячённый, ошалело носящийся среди кучи малышей, Тим бросает снежок в чопорную пожилую даму, сбивая ее шляпку и пугая бедняжку до смерти. Джоанну затрясло от хохота.

– Ты только представь себе, что я пережил! – воскликнул Тим, возмущенный ее странной реакцией. – А эти малолетние негодники, вместо того чтобы взять вину на себя и помочь мне избежать позора, тут же указали на меня, когда к этой старушке откуда ни возьмись подскочила дочь и устроила разбирательство…

Джоанна согнулась пополам, хохоча до колик в животе. Ее глаза наполнились слезами, ей уже не хватало воздуха…

– Да как ты смеешь потешаться надо мной? – прогремел Тим и, покраснев как рак, вскочил с кровати.

Если б он вел себя иначе, Джоанна быстрее пришла бы в чувства. А так, не в состоянии больше стоять на ослабевших ногах, она, продолжая заливаться смехом, опустилась на пол и обхватила голову руками.

С минуту Тим молча смотрел на нее. Потом, сообразив вдруг, как комично прозвучал его рассказ, и заразившись ее весельем, поднял Джоанну, положил на кровать, склонился над ней и приложил ребро ладони к ее тонкой, сотрясающейся от смеха шее.

– Значит, тебе смешно! – проворчал он нарочито грозно. – И ты тоже сдала бы меня, если б находилась на поле боя, верно?

Джоанна закивала, давясь смехом, не в состоянии что-либо ответить.

– Да я тебя за это…

Он наклонился ниже, обнимая ее.

Как ангельски красива моя любимая женщина! – подумалось ему. Эти глаза, эти брови, губы… Просто чудо какое-то… Она создана для любви и радости, и ей так идет веселиться и смеяться!

Но Джоанна стала потихоньку успокаиваться и теперь смотрела на него с недоумением.

– Послушай… Мне кажется, я начинаю влюбляться в тебя, – слетело с его губ признание.

Ничего подобного он не собирался говорить ей до того момента, пока не побеседует с отцом. Но эти слова будто сами вырвались прямо из сердца помимо его воли и желания.

Джоанна моргнула, замерла, несколько секунд смотрела на него как-то странно, потом зажмурилась и отвернулась.

– Черт возьми, – пробормотала она с нескрываемой досадой.

У Тима внутри все похолодело. В первое мгновение он подумал, что эти ее слова ему просто послышались. Но нет! Она произнесла их, да еще таким тоном! Жизнь внезапно окрасилась для него в темные тона, он медленно сел, покрутил головой и, не глядя на Джоанну, сказал глухим изменившимся голосом:

– Позволь мне дать тебе один совет: в следующий раз, когда ты услышишь подобное объяснение от какого-нибудь другого мужчины, подбери более мягкое выражение для отказа.

– Что? – Джоанна тоже села. – Для отказа? Ты о чем?

– О том, что ты сказала… – пробурчал Тим, чувствуя, что она на него смотрит, но продолжая избегать ее взгляда.

Ее мягкая теплая ладонь легла ему на руку.

– Прости меня за эти слова, я не хотела произносить их вслух. – Она смущенно хихикнула и легонько сжала его пальцы. – Просто представила, как обрадуются все мои родственники!

Тим резко повернул голову и с облегчением вздохнул.

– А я уж было подумал…

Она ласково притянула его к себе, и мгновение спустя они уже целовались. И его сердце, несколько минут назад превратившееся в льдинку, мгновенно растаяло и пропиталось блаженным теплом.

От Джоанны пахло мятой, земляникой и чем-то еще головокружительно приятным, – чем-то таким, что напомнило ему о светлых беззаботных днях, затерявшихся в ранней юности. Он принялся расстегивать ее жакет.

– Тим… – нехотя засопротивлялась она. – Мы опоздаем на ужин.

Он посмотрел на ее раскрасневшееся от поцелуя лицо, на влажные приоткрытые губы. У него внутри, где-то глубоко в груди, разлилась томительно-сладкая нега. Прикоснувшись пальцем к едва различимой ямочке у нее на подбородке, он прошептал, сам от себя того не ожидая:

Я солгал тебе, сказав, что начинаю влюбляться…

Ее глаза, буквально миг назад исполненные нежности, испуганно расширились.

– Я не начинаю влюбляться в тебя, а уже люблю…

У нее между бровей образовалась складочка, ее губы дрогнули, и, не помня себя от радости, она обхватила его за шею и пробормотала сдавленным от наплыва чувств голосом:

– Я тоже… Тоже люблю тебя!