Сорванная вуаль - Дебора Мартин

Мина побледнела. Опустив глаза, она теребила мешочек с травами.

– Почему же вы не убили вашего дядю, если так его ненавидите?

– У меня есть причины, – холодно ответил Гаррет, недовольный тем, какое направление принял их разговор. – Но не беспокойтесь, его время придет.

Мина торопливо взглянула на него, и Гаррет вдруг пожалел, что не может рассказать ей большего.

– Мина, я законопослушный человек. Я бы никогда хладнокровно не убил человека, если бы только он не пытался убить меня.

Мина по-прежнему смотрела на графа, хотя ее лицо выражало уже не страх и отвращение, а растерянность.

– Вы не убили бы по другой причине? Например, защищая… или… может быть, желая не потерять что-то, что по праву принадлежит вам?

– Честное слово, не знаю, – раздраженно ответил Гаррет, мысленно удивляясь, что это ей вдруг захотелось углубляться в эту тему. Он на минуту задумался. – Полагаю, это от многого зависит. Стал бы я сражаться за свои земли, если бы какая-то чужая армия попыталась захватить их? Конечно.

Мина вся подалась вперед:

– А если бы кто-то другой захотел завладеть ими? Как… как сэр Питни. Убили бы вы сэра Питни, чтобы получить обратно Фолкем-Хаус… если бы он захватил его?

– У меня не было необходимости убивать кого-то, чтобы вернуть свой дом. А почему ты задаешь этот вопрос? Какое тебе дело, что я сделал, чтобы получить его назад?

Мина неожиданно заволновалась, что возбудило в графе подозрение.

– Я только пытаюсь понять вас, – неуверенно ответила Мина.

Гаррет собрался было продолжить разговор, но тут вдруг солдат издал громкий стон и начал метаться по постели, что-то бормоча.

Гаррет и Мина бросились к нему.

– Спокойно, приятель, – приказал Гаррет, когда солдат сорвал с себя простыни. Мина снова прикрыла его одеялом. Солдат медленно открыл глаза.

Сначала, казалось, он не замечал ни Гаррета, ни Мины, потом вдруг резко попытался встать с постели.

– Тише, тише, – зашептала Мина, стараясь снова уложить его. – Раны откроются, и вам будет хуже.

Солдат еще сильнее заметался. Мина тихо разговаривала с ним, осторожно прижимая его к постели, и он постепенно успокоился. Гаррет заметил, как напряженно вглядывался солдат в лицо Мины. Затем он затряс головой и прошептал:

– Нет, нет.

– Что? – испуганно спросила девушка.

Солдат прикрыл рукой глаза и жалобно простонал:

– Не может быть. Ты умерла.

Сначала Гаррет подумал, что раненый бредит. Он вопросительно взглянул на Мину, но она только недоуменно пожала плечами и продолжила расправлять простыни.

– Не разговаривайте, – сказала она, обращаясь к раненому, – вам вредно говорить.

Солдат убрал руку с лица и снова посмотрел на Мину:

– Я знаю, ты умерла.

– Нет, – тихо ответила девушка, взяв его руку. – Чувствуете мои пальцы? Видите, я живая.

Солдат снова затряс головой и закашлялся.

– Нет, нет, не живая. Но это хорошо.

– Тс-с, – успокаивала его Мина.

– Может, ты теперь ангел, – не спуская с Мины лихорадочно блестевших глаз, сказал солдат и с усилием кивнул: – Хорошо для меня. Если я умру, хорошо, что ангел рядом со мной.

Гаррет про себя подумал, что Мина, с ее мягкими волосами, блестевшими в свете лампы, действительно была похожа на ангела. Неудивительно, что солдат думал, что он уже на пути в рай.

– Вы не умрете, – заверила солдата Мина.

Он с недоверием взглянул на нее. Затем его лицо разгладилось и он сказал печальным голосом:

– Ты ангел. Так и должно быть. Всегда знал, что ты хорошая девочка.

Странно, казалось, солдат был совершенно уверен, что знает Мину. Гаррет лишь удивлялся. За кого он ее принимает? Солдат попытался подняться.

– Никогда не верил, когда Тирл говорил плохие вещи о тебе… которые ты делала. Все вранье. Грязная ложь… и о твоей матери тоже… Старый распутник. – Солдат застонал и заворочался в постели. – Он всегда хотел ее тела, хотя она и была цыганкой.

Чем больше Гаррет прислушивался к словам раненого, тем больше сомневался в том, что солдат бредит. Он заметил, как побледнела Мина и как торопливо опустила глаза.

Солдат закашлялся.

– Может, хорошо, что ты привиделась мне. Твой отец… – Он снова закашлялся.

Гаррет видел, как у Мины задрожали руки. Она выронила простыни, затем снова схватила их.

– Вы не знаете, что говорите, – прошептала она. Тревога ясно слышалась в ее голосе. – Вы думаете о ком-то другом. А теперь тише, пока вам не стало хуже!

Но ее слова не остановили солдата.

– Вижу, почему Тирл хотел тебя и твою мать. Ты – хорошая девочка… даже если и мертвая, – бормотал он, снова заметавшись по подушке.

– Я не мертвая, – твердо сказала Мина и сжала губы, увидев, что кровь просочилась сквозь повязки. – Вот видите, к чему привела ваша глупость? Вы навредили себе. Лежите тихо, а я дам вам что-нибудь, чтобы вы уснули.

Гаррету хотелось услышать, что еще скажет солдат, и он бросился, чтобы помешать ей, но, увидев его раны, он заколебался. В одном она была права. Раненый должен лежать спокойно, иначе разбередит раны. И Гаррет мрачно наблюдал, как Мина пытается влить в рот солдата какой-то теплый чай, тот же самый, что раньше давала и ему.

Наблюдая, как Мина старается облегчить страдания солдата, Гаррет не мог отогнать от себя подозрения, холодными тисками сжимавшие его сердце. Тут же всплыли в памяти слова Тирла: «Даже женщин можно купить». Гаррет вспомнил все вопросы, которые задавала ему Мина. Почему она задавала ему так много вопросов?

Он смотрел на Мину, дрожащими руками снимавшую бинты с солдата. Совершенно очевидно, что солдат знал ее раньше. Как знал ее и Тирл. Как Тирл мог знать мать Мины, цыганку? Дядя уже долгое время не жил в Фолкем-Хаусе к тому времени, когда, как утверждала Мина, она приехала в Лидгейт. Однако из слов солдата было понятно, что Тирл близко знал мать Мины. Он даже намекнул, что Тирл и Мина… Гаррет холодел от этой мысли. Что же она сделала вместе с Тирлом или против него? Теперь Гаррет жалел, что не допросил солдата до того, как Мина успела дать ему снотворное. Необъяснимый гнев охватывал его.

Слишком много подозрительного было в словах раненого, и Мина явно не хотела, чтобы их кто-то услышал. Необходимо все выяснить. Если она каким-то образом связана с Тирлом, то может оказаться намного опаснее, чем Гаррет сначала предполагал. Надо заманить дядю в ловушку и заставить его признаться. Гаррет не мог допустить, чтобы Мина и дальше доносила Тирлу о каждом его шаге!

Он с такой силой стиснул кулаки, что ногти впились ему в ладонь. Он хотел посмотреть Мине в лицо, но она избегала его взгляда. Гаррет чувствовал, что она что-то скрывает, боится, что солдат может рассказать о чем-то еще. Чего она боится? Он узнает об этом, чего бы это ни стоило. Он узнает, кто она… какая она. Он заставит эту притворщицу сказать ему правду.