Под крылом любви - Юджиния Райли

– Роджер!

В ее возгласе смешались мольба о пощаде и жажда удовлетворения. Но Роджер снова припал к ее губам, и она потеряла способность думать о том, почему это не должно происходить, и даже забыла, из-за чего она на него сердилась. Валери мечтала только об одном, чтобы это невыносимое напряжение, ужасное отчуждение, от которого они оба так страдали, кончилось.

– Скажи, когда ты купалась обнаженная и потом лежала на камне, ты думала обо мне?

– Да, – призналась Валери, не чувствуя за собой никакой вины.

– И что же ты представляла? Расскажи.

Валери затрепетала.

– Вот это.

Роджер застонал и снова стал ее целовать. Когда он начал расстегивать ее рубашку, Валери было напряглась, но он прошептал:

– Расслабься.

Расстегнув ее рубашку, Роджер щелкнул застежкой бюстгальтера. Сдвинув кружевные чашечки в стороны, он склонился над ее грудью и взял в рот один сосок. Валери ахнула. Ее соски и так уже настолько налились и затвердели, что стали почти болезненными, а колдовские губы Роджера вытворяли с ними нечто невообразимое. Он вобрал в рот еще больше нежной плоти и одновременно беззастенчиво просунул руки под пояс ее джинсов и, сжав пальцами ягодицы, еще крепче прижал девушку к себе. Валери едва дышала. Она покрылась гусиной кожей, а тело само собой инстинктивно выгнулось так, чтобы бедра крепче прижимались к его возбужденной плоти. Она ощутила тяжелую, болезненную пульсацию между бедер. В эти мгновения Валери больше всего хотелось почувствовать Роджера внутри себя.

– Ты великолепна, – выдохнул он, быстро лаская сосок языком. – Ты знаешь, что я мечтал об этом со вчерашнего дня? Черт, даже не со вчерашнего, пожалуй, я хочу этого с той самой минуты, как впервые тебя увидел. У тебя самая сексуальная на свете попка, самые сладкие груди...

– Роджер...

Чувствуя, как она содрогнулась, он приказал:

– Стой спокойно.

– Но ты меня с ума сводишь, – прошептала Валери, задыхаясь.

– Вот и хорошо.

Не давая ей отступить, Роджер снова сжал пальцами податливую плоть, продолжая сладкую пытку. Когда он выпрямился, чтобы снова поцеловать ее в губы, Валери поняла, что пришла ее очередь его раздевать. Она расстегнула его рубашку и пробежала пальцами по твердой мускулистой груди. Роджер стал ласкать языком ее ухо. Глядя вниз, Валери прошептала:

– У тебя на груди среди темных волосков попадаются седые, они такие милые...

Роджер окаменел и вдруг разорвал объятия так внезапно, что Валери показалось, будто ее окатили ледяной водой. Несколько долгих мгновений он стоял неподвижно и, казалось, сосредоточенно к чему-то прислушивался. Затем еще дрожащая Валери, чувствуя себя уязвленной, вдруг увидела, как он схватил со стола бинокль и метнулся к окну, на ходу заправляя рубашку в джинсы.

– Это певун Бахмана! Его песню я где угодно узнаю!

С этими словами Роджер выскочил вон из коттеджа.

Валери была так ошеломлена, что без сил опустилась на диван. Она все еще не могла поверить, что Роджер так поступил с ней – помчался выслеживать какую-то птицу, когда она умирала от желания.

Вернулся Роджер примерно через час, вид у него был торжествующий. Валери встала с дивана, на котором сидела с самого его ухода.

– Я его выследил! – с гордостью сообщил Роджер. – Самец и самка строят гнездо футах в двухстах от нашего коттеджа, не дальше. Завтра я вам обязательно покажу, где это, вы сможете сделать хорошие фотографии.

Валери промолчала. Роджер неуверенно посмотрел на нее:

– Я хочу извиниться за свое поведение. Я не собирался бросать вас так внезапно. Дело в том, что я выслеживаю эту птицу уже лет десять, услышав ее пение, я просто не мог оставаться в доме. Я должен был ее найти. Вы ведь меня понимаете, правда?

Теперь настал черед Валери дать выход дурному настроению.

– Знаете что, Роджер Бенедикт, идите к черту.

Она повернулась и вышла из комнаты.