Проект "Любовь" - Мария Геррер

– Знаешь, что человек может обойтись без воды три дня, а без еды тридцать дней? – заметил Рокотов.

«Интересно, а сколько может обойтись без секса Алекс?» – почему-то подумалось мне.

– С водой проблем не будет – Риччи с нами поделится, – усмехнулась я, кивнув в сторону большой лужи, блестевшей в сумерках как зеркало. – Так что до понедельника мы, возможно, продержимся.

Совсем стемнело и стало очень холодно. Очередной порыв ветра принес запах дыма и вкусного жареного мяса. Похоже, эти гады жарили шашлык. Есть захотелось еще больше.

Мы уселись в углу на доски. Я пожалела, что одета легко. Алекс снял куртку и накинул ее мне на плечи.

– Не надо, – отказалась я гордо, решительно снимая куртку и возвращая ее владельцу.

– Замерзнешь и меня сгрызет чувство вины.

– Не возьму, – упрямо пробурчала я. – У тебя джемпер тоже тонкий. И да, ты виноват, что мы торчим здесь! Только ты, и никто больше!

– Тогда давай придем к соглашению. Согласна, что ночь будет холодной?

– Однозначно.

– Накроемся моей курткой вместе. Садись ко мне ближе. Так будет намного теплее. Будем греть друг друга, – видимо, он увидел мое замешательство и добавил, – Обещаю, приставать не стану.

Выбора не было – холодало очень быстро. Я села рядом с Алексом. Он пододвинулся ко мне вплотную и набросил нам на плечи куртку. Рокотов уверенно обнял меня обеими руками. Мне стало заметно теплее и очень уютно. Я слышала, как бьется его сердце. Оно было неспокойно. Это меня искренне порадовало и потешило мое тщеславие.

– Можно положить Риччи на колени – он теплый, – предложила я.

– Отличная идея, – Рокотов поднял пса, который сидел рядом с нами и уложил его нам на колени в качестве грелки.

Риччи это было очевидно, не нужно, скучно и неудобно. Он сразу же вырвался и улегся на землю. При его густой шерсти, греться ему было не надо.

– Эгоист, – обозвала его я.

Риччи сделал вид, что его это не касается и устремил взор в звездное небо. Охранники так и не появились. Ночь нам предстояло провести в подвале, и мы с этим смирились. Пережитые события давали себя знать, я почувствовала, как усталость тяжело навалилась на меня. Глаза начали слипаться. Я положила голову на плечо Алекса и задремала.

* * *

Проснулась оттого, что все тело затекло и болело – и руки, и ноги, и спина, и шея. Я открыла глаза. Рокотов все так же держал меня в своих объятиях. Просто идиллия. Мне не хотелось шевелиться – как-то очень хорошо было рядом с этим нахалом и бабником. Каким-то чудом его куртка оказалась на мне.

– Доброе утро, – прошептал он мне на ухо, видимо поняв, что я проснулась.

– Доброе, – отозвалась я и нехотя освободилась из его рук. – Хотя кто его знает, насколько оно доброе. Вот зачем надо было куртку на меня напяливать? Простынешь – я буду виновата, да?

– Нет, не будешь.

Я прошлась по подвалу, разминая затекшее тело. Было все так же холодно. Рокотов тоже немного размялся и вернулся в наше гнездо из досок.

– Иди сюда, я без тебя замерз,- улыбнулся Алекс.

Он без меня замерз, а мне от его слов стало тепло…

– Я что, грелка? – усмехнулась в ответ.

– Ну да.

Я вернулась под крыло Рокотова. Он снова обнял меня.

– Знаешь, а вчера был один очень положительный момент.

– Какой? – поинтересовалась я. – Что нас насмерть лестницей не пришибло? Или что охранники весело провели вечер?

Он широко улыбнулся:

– Мы перешли на «ты».

А я и не заметила, как это произошло. Как-то неожиданно случилось. Видимо, когда орала на Алекса.

Вода в бутылке кончилась еще вчера. Печенья тоже. Страшно хотелось есть и пить. Неожиданно мы услышали наверху голоса и шум шагов. В проломе показалось удивленное лицо мужика. Вскоре рядом с ним появился его товарищ. Похоже, сторожа все-таки решили совершить обход и выполнить свои служебные обязанности.

– Александр Олегович, как Вы сюда попали? – искреннее удивление охранника обезоруживало.

– Да вот, захотел тут переночевать и послушать визги ваших баб! – прорычал Рокотов. – Вытащите нас отсюда немедленно!

– Сейчас, сейчас, момент! – засуетились горе-сторожа.

– Хотя нет, стойте! Сначала принесите нам горячий чай, или что там у вас есть и теплую одежду. Любую. И быстро.

Мужики кинулись выполнять распоряжения хозяина. Вскоре нам спустили в ведре термос с кофе, бутерброды и два рваных не то пледа, не то одеяла. Я с удовольствием завернулась в это нечто. Никогда я не пила более вкусного кофе – он был сладкий и горячий. Бутерброды с сомнительной колбасой и шпротами тоже оказались очень кстати. Похоже, остались от вчерашнего банкета в сторожке.

Через четверть часа охранники приволокли длинную и шаткую стремянку, и мы смогли выбраться на свободу.

Сторожа смотрели на Рокотова пытливо и несколько опасливо. Видимо понимали, что проштрафились, и их в лучшем случае выгонят с работы. В окно дворца заглянули две девицы, хихикнули и умчались прочь. Алекс метнул на них гневный взгляд и перевел его на сторожей:

– Я понял, как вы оба относитесь к своим обязанностям. Объясните, за что я вам плачу? За то, что вы сюда девок водите?

– Простите, это первый раз… Больше не повторится, – оправдывались перепуганные мужички.

– Ладно, чтобы больше такого не было. Буду проверять лично, – милостиво произнес Алекс.

Было заметно – он рад, что все закончилось раньше утра понедельника. Видимо, для сторожей все ограничится выговором.

– Поехали отсюда, – он подал мне руку, и помог перебраться через строительный мусор.

Алекс направился к машине и распахнул передо мной дверцу.

Риччи едва не сбил меня с ног и снова уселся на переднее сидение. Теперь его согнала я – когда надо было, чтобы он нас погрел, этот эгоист убежал. А сейчас хочет ехать как король? Не прокатит! Риччи обиделся и ушел на заднее сидение.

– Заедем перекусить?

– Лучше сразу домой.

Мне хотелось залезть в горячую ванну и много еды. Любой. Только я пока не определилась, чего хочу в первую очередь. А может, в теплую постель и спать?

– Как скажешь, – кивнул Алекс. – Давайте нам еще бутерброды и что у вас там осталось от вчерашнего мероприятия, – потребовал Рокотов у охранников. – И еще кофе и побольше. И водку. Это для тебя, – пояснил он. – Немного не помешает. Для сугреву, как говорится.

Алекс включил печку и подогрев сидений.