Идеальное совпадение - Кэнди Стайнер

И было в ее взгляде нечто такое, что стало моим новым любимым наркотиком.

Я доказал, как она ошибалась на мой счет.

Похоже, не без помощи моего бывшего товарища по команде.

Оставшийся путь до отеля я смотрел в окно. Когда мы вернулись, мне предстоял привычный распорядок перед игрой. Я не вздремнул, но съел пасту, отжался, позвонил сестре и включил свет в гардеробной.

Мы с Мэйвен не поругались, но, если откровенно, мы вообще толком не разговаривали с той ночи у бара.

Так что, возможно, это тоже считалось.

Когда мы выиграли в овертайме у «Питтсбург Веном», я решил, что так оно и есть.

Глава 16. Череда побед

Мэйвен

«Оспрейс» сумели обыграть «Балтимор Рэйлерс» со счетом 2:1, одержав пятую победу подряд. Эта игра была не такой захватывающей, как предыдущие, и Винс сам сказал об этом репортеру, который потом брал у него интервью.

– На чем вы сосредоточены, пока готовитесь с командой к возвращению в Тампу? – спросила его красивая журналистка. Она была безупречно накрашена, одета в костюм с юбкой и вела себя профессионально. А еще у нее были волосы цвета шампанского и кожа бледная, как лунный свет. Я заметила, что она стала строить глазки Винсу и наклонилась ближе, чем того требовало интервью.

– Я продолжу играть так, как будто мы уже в плей-офф, – ответил он. – Важна каждая игра. Я разочарован, что сегодня мне не удалось забить, но горжусь тем, как проявила себя моя команда. Я могу лучше, – кивнув, добавил Винс. – И буду.

Стоя за оператором, я записывала интервью, сразу выкладывая его в Instagram в прямом эфире. Комментарии появлялись быстрее, чем я успевала их читать.

Тампа любит тебя, Винс!

Сними футболку, Винс!

Это джерси, а не футболка, придурок.

Отлично справился, Винс!

Хреново играл, новичок. За что мы тебе платим?

Мой ребенок катается лучше тебя, Танев.

Сегодня игру выиграл Перри, а не ты.

Не знаю, как он справлялся с бесконечной болтовней фанатов. Большинство любили его, но некоторые были действительно грубыми. Меня ужасало, как они предъявляли претензии ему и команде.

Теперь моя почта была настолько переполнена, что я открывала всего несколько писем в день, выбирая те, на которые можно ответить смайликом с глазами-сердечками. Я видела все – от писем, в которых Винсу или команде выражали преданность, до разглагольствований о статистике и оскорблений, которые казались слишком личными – а ведь они даже не относились ко мне. Я вообразить не могла, что присылали Винсу в его соцсетях. С другой стороны, ему, наверное, все равно – ведь он считает себя лучшим.

Когда журналистка поблагодарила его и интервью закончилось, я пошла за ним в раздевалку. Мгновение Винс молчал, повесив голову, а между его бровями залегла глубокая складка. Мне стало интересно, правда ли он корит себя за игру. Да, он не забил, но сыграл хорошо. Они выиграли.

По выражению его лица я поняла, что ему этого мало.

Но когда мы подошли к раздевалке, где все уже напропалую праздновали победу, Винс глубоко вздохнул, нацепил на лицо улыбку и снова стал Винсом Кулом.

– Мы сегодня в ударе, – сказал Картер, запрыгнув Винсу на спину. – Парни, у нас пять побед подряд!

– Может, Мэйвен – наш счастливый талисман, – добавил Джексон, и не успела я возразить, как он закинул меня на плечо, будто мешок с картошкой. – Когда месяц подойдет к концу, нам придется тебя умыкнуть.

– Отпусти! – смеясь, сказала я и заколотила кулаками по его спине, крепкой, как камень.

– Только если согласишься пойти с нами вечером.

– Отпусти ее.

Последние два слова произнес Винс, и такого низкого голоса у него я еще не слышала. Джексон медленно опустил меня, и остальные игроки на мгновение притихли, устремив взгляды на товарищей по команде.

– Спокуха, Голубь. Я просто дурачился, – сказал Джексон. Он даже казался почти испуганным, но тут же расплылся в улыбке и посмотрел на Винса так, словно знал все его самые сокровенные тайны.

Винс промолчал. Только взглянул на меня, снова на Джексона, а затем сел на скамейку, чтобы начать трудоемкий процесс снятия щитков.

Я ждала в коридоре возле раздевалки, загружая в профиль часть отснятого материала, пока парни принимали душ. Мы вылетели первым утренним рейсом и провели тут ночь, и если игроки были готовы к ночной вылазке в город, то я скучала по некоему подобию распорядка, который у меня был в Тампе.

Вся моя жизнь была выведена из привычного равновесия, и чем больше я погружалась в этот новый ритм, тем меньше понимала, какой сегодня день и что происходит. В свободное время я занималась йогой, звонила родителям и виделась с Ливией, когда она приходила на стадион, но в остальном моя жизнь вращалась вокруг Винса Танева.

– Ты в порядке?

Я вздрогнула, услышав голос, но сразу же узнала его. Сунув телефон в сумку, я отошла от стены и выпрямилась, постаравшись улыбнуться как можно радостнее.

Винс только что принял душ, его волосы были влажными и растрепанными, глаза широко раскрыты и насторожены, как будто он готов разнести город на куски. На нем были серые треники и темно-синяя рубашка «Оспрейс» с длинными рукавами, которая обтягивала его мускулистую грудь и руки и сужалась на талии.

Мы почти не разговаривали с отъезда из Тампы, но я до сих пор чувствовала прикосновение его губ. Когда он подходил ко мне так близко, как сейчас, я чувствовала это прикосновение еще ярче.

– Да. Мы уезжаем?

Винс посмотрел на меня так, словно не поверил своим ушам.

– Я не поеду на автобусе.

– А?

– Ты устала?

Я зевнула и рассмеялась на вопрос Винса.

– Полна энергии.

Он ухмыльнулся, но его улыбка быстро померкла.

– Я на машине. Хочешь поехать со мной?

– Куда?

– Да куда захотим.

– Разве ты не хочешь поехать с парнями?

Мы прервали разговор, когда мимо прошли несколько его товарищей, и он отбил пять одному, а остальным кивнул. Они уже открыли банки пива.

– Не сегодня, – ответил Винс, когда ребята ушли.

– Почему?

Он пожал плечами.

– И спать не хочешь?

– Я не смогу уснуть после игры, – объяснил Винс. – Нужно время, чтобы ушел адреналин.

Я прикусила губу и задумалась. Проще всего – вернуться в отель и отдохнуть, а мне это было нужно. Но Винс смотрел на меня так, словно не хотел оставаться один. И я передумала.

– Кстати, я еще злюсь на тебя, – прошептала я так тихо, чтобы услышал только он.

Уголок