Воровка - Тара Кресцент

― Прекрасно, ― бормочет он. ― Чертовски идеально. — Он снова проводит языком по моему клитору. ― Кончай, когда захочешь, Лучия.

Каждый раз, когда он лижет меня, мое тело дергается, словно я прикоснулась к проводу под напряжением. Я бьюсь о него бедрами, а он смеется и держит меня крепко. Он трахает меня пальцами и ласкает языком, и не проходит и минуты, как я падаю за край. Пылающее пламя оргазма обжигает меня и проносится по моему телу.

Он лижет меня до тех пор, пока не прекращаются спазмы. Я лежу, наполовину на столе, наполовину на руках Антонио, вялая и удовлетворенная.

― Ух ты, ― бормочу я. ― Это было… Впечатляюще.

Он ухмыляется, поднимаясь на ноги, и вытирает рот тыльной стороной ладони, прежде чем поцеловать мой голодный, жаждущий рот. Его эрекция натягивает брюки. Я провожу по нему рукой.

― Хочешь, чтобы я пососала твой член?

Он бросает на меня удивленный взгляд.

― Так вот как ты просишь? ― поддразнивает он. ― Где теперь все эти «пожалуйста» и «спасибо», Лучия? Я позволил тебе кончить, и вся вежливость исчезла?

Я смеюсь над его ворчливым тоном. Странно, насколько мне с ним комфортно. Каждый раз, когда я с Антонио, я чувствую, что это правильно.

Какого черта, Лучия?

Он просто читает меня как открытую книгу. Он подарил мне лучший оргазм в моей жизни. Он рычит на меня так, что я нахожу его неотразимым, но он всегда относится ко мне уважительно. Он слушает меня, действительно слушает.

Я испытываю чувства к Антонио Моретти.

Я очень легко могу влюбиться в него.

И от этой мысли меня охватывает жуткое чувство паники.

Речь идет о горячем сексе. Это все, что может быть между нами.

Я сползаю со стола и опускаюсь на колени, глядя на него из-под опущенных ресниц.

― Спасибо за мой оргазм, сэр. Пожалуйста, могу я теперь пососать ваш член?

Глава 19

Антонио

У нас был момент почти интимной близости, откровенности, а потом она отстранилась. Мы снова вернулись к сексуальным играм.

Тебя это удивляет?

Лучия делает то, что делала всегда. Когда близость становится угрозой, она отступает, чтобы защитить себя. Если бы я не был таким дураком, я бы поступил так же.

Но что-то мешает мне возвести собственные стены. Что-то заставляет меня пытаться разрушить ее. Может быть потому, что она такая живая, когда ослабляет бдительность.

А может, потому что меня чертовски заводит перспектива засунуть член в ее рот.

Она смотрит на меня, стоя на коленях, ее глаза горят от возбуждения, на губах играет дьявольская улыбка. Ее тело мягкое, фигуристое и совершенное. Ее темные волосы рассыпаются по спине дикими прядями. Мой член пульсирует и капает спермой. Мои яйца болят. Я не могу мыслить здраво. Не сейчас. Не сейчас, когда она стоит передо мной на коленях, и ее губы готовы принять мой член.

Я опускаю молнию, и моя эрекция вырывается наружу, готовая и жаждущая ее умного, дерзкого рта. Я откидываюсь на спинку стула и подзываю Лучию.

― Иди сюда.

Она начинает подниматься. Я опасно близок к тому, чтобы потерять контроль над собой, но этого не произойдет. Ни в коем случае. Я сурово качаю головой.

― Ползи ко мне.

По ее телу пробегает дрожь. Она движется ко мне, изящная и грациозная, сексуальная до невозможности. Она устраивается между моих бедер и смотрит на меня сквозь ресницы.

― Пожалуйста, можно я пососу ваш член, сэр? ― снова спрашивает она.

О, черт, да.

Я наклоняюсь и целую ее, взяв в руку ее подбородок.

― Такая хорошая девочка, ― хвалю я. ― Хочешь мой член, маленькая воровка? ― Я обхватываю рукой основание ее шеи и притягиваю ее ближе. ― Тогда возьми его. Обхвати его своими красивыми пухлыми губками.

Кончик ее языка высовывается и слизывает сперму с моей головки. Желание захлестывает меня. Я хватаюсь за ручки кресла и издаю шипение.

― Глубже, ― приказываю я.

Она послушно раздвигает губы и берет головку в рот, пуская меня внутрь. Ощущения непередаваемые. Теплая шелковистость ее языка, гладящего мой член, плотное касание ее щек, изысканное трение, когда она покачивает головой на моей длине… Я не могу этого вынести. Мои пальцы покалывает, а яйца напрягаются. Я слишком рано оказался на грани.

― Я уже близко, ― предупреждаю я ее.

В ответ она берет меня глубже.

Ну, блядь. Я двигаю бедрами, проникая в ее рот быстрыми, короткими, неглубокими толчками. Она чувствуется невероятно. Я вот-вот кончу. Я хватаю ее за затылок, напрягаюсь и кончаю в ее рот.

Я приношу ей бархатный халат ― «Казанова» не экономит на удобствах ― и наливаю стакан газированной воды.

Она смотрит на меня с улыбкой.

― Спасибо. Это было… — Ее голос срывается. ― Ты торопишься или мы можем остаться здесь ненадолго?

― У меня есть все время в мире. Для тебя.

Она отпивает глоток воды.

― Могу я задать личный вопрос?

― Да.

― Тициан, почему ты не попытался его продать?

Я ожидал чего угодно, но не этого вопроса.

― Может быть, я не смог найти скупщика, готового взяться за такой горячий товар.

Она задумчиво смотрит на меня.

― Нет, ты не пытался. Я поговорила с синьорой Занотти. Она сказала, что картина никогда не выставлялась на продажу.

Я не могу притворяться, что Альвиза Занотти чего-то не знала. Эта женщина ― легенда. Может, она и на пенсии, но ухо держит востро.

― Когда мне было четырнадцать, я пытался