Искупление - Кей Си Кин

Кто знает, может быть, пережить это и есть моя главная задача, потому что находиться рядом с братьями Де Лука, когда все, что я чувствую, это их ненависть, направленную на меня после того, как почувствовала их мягкие ласки, может быть, для меня равносильно смерти.

15

РЕН

Я чувствую себя в замешательстве, когда меня вырывают из глубин сна, что побуждает меня крепче зажмуриться на секунду, прежде чем пытаться моргнуть и открыть глаза. Когда я чувствую, что меня ослепляет свет в комнате, я осознаю свою ошибку. Прошлой ночью я не задернула шторы, и теперь утреннее солнце свежее и безоблачное, но пытается обжечь мне сетчатку.

Раздраженно вздыхая, я переворачиваюсь на другой бок, отворачиваясь от яркого света в попытке снова заснуть, но через несколько минут понимаю, что это бесполезно. Я уже проснулась, нравится мне это или нет, но я определенно виню Нонну в том, что она меня усыпила. Именно ее потрясающая еда повергла меня в самую совершенную пищевую кому вчера вечером, когда мы вдвоем сидели за столом и ели до тех пор, пока я не смогла уместить во рту ни кусочка.

Я, спотыкаясь, вернулась в свою комнату, как пьяная женщина, и едва успела натянуть пижаму, как рухнула на кровать. Сон вывел меня из пищевой комы, оставив пасть жертвой обжигающих лучей утреннего солнца, проникающих через незакрытые окна.

Не в силах оставаться в своем коконе из одеял, когда мои мысли — единственное, что составляет мне компанию, я приподнимаю простыни и свешиваю ноги с кровати. Я зеваю, вытягивая руки над головой и выгибая спину.

В ту секунду, когда я останавливаюсь, мои мысли переключаются на то, чтобы прыгнуть в душ, но я решаю этого не делать, поскольку вижу, что дверь в мою комнату слегка приоткрыта, а это значит, что я могу выйти и немного побродить вокруг.

Встав с кровати, я, не теряя времени, достаю из шкафа штаны для йоги и майку, которые мы купили вчера, чтобы я могла немного потренироваться. Надежда расцветает в моем животе от желания подышать свежим воздухом и почувствовать ветер на лице. Бег не был моим любимым занятием до того, как я оказалась взаперти в Филадельфии, но я влюбилась в него там. Несмотря на то, что прошла всего неделя с тех пор, как я была там, мне кажется, что прошла целая вечность.

Затем я натягиваю носки и кроссовки, прежде чем натянуть легкую куртку на случай, если на улице не так тепло, как кажется. Я не имею представления о реальной погоде в Италии, но дома не всегда было тепло, как казалось изначально.

Взглянув на свой мобильный телефон, я подумываю о том, чтобы взять его с собой, но в этом нет смысла, когда у меня нет наушников. Поэтому я оставляю его на зарядном устройстве и направляюсь к двери, выскальзываю и тихо закрываю ее за собой, практически на цыпочках направляясь на кухню.

Мои мышцы напрягаются с каждым шагом, я беспокоюсь, что кто-то из братьев Де Лука окажется поблизости, и тут же жалею, что не схватила пистолет.

Черт.

Сейчас я стою у открытой двери на кухню, так что возвращаться бессмысленно, но, сделав один глубокий вдох, я вхожу в комнату, только чтобы обнаружить, что она пуста. Здесь нет даже Нонны, но я замечаю маленькую записку, прислоненную к столу, с моим именем, написанным жирной черной ручкой.

Рен, мне нужно было выполнить кое-какие поручения, и я не хотела будить тебя перед уходом.

Меня не будет слишком долго, но я приготовила немного свежих sfogliatelle, чтобы ты попробовала.

Вот мой номер, если я тебе понадоблюсь.

Нонна.

Я пробегаю пальцами по номеру, который она записала, прежде чем взглянуть на накрытую тарелку за запиской, где находится sfogliatelle . Я беру одну из сладких слоеных булочек на завтрак и откусываю большой кусок, прежде чем направиться к двери. Я готова размять ноги, и это придаст мне достаточно энергии, чтобы продолжать двигаться.

Я съедаю все это еще до того, как подхожу к входной двери, и делаю мысленную пометку съесть оставшиеся два, которые остались на тарелке, когда я вернусь, потому что они слишком вкусные, чтобы их выбрасывать.

Распахивая входную дверь, я съеживаюсь, как только мой взгляд натыкается на мужчину, расхаживающего взад-вперед перед внедорожником. Это вчерашний водитель, и в ту секунду, когда он поднимает глаза, я знаю, что он будет вести себя как придурок.

Вместо костюма, который был на нем вчера, на нем черные армейские брюки, облегающая черная футболка и армейские ботинки. Он похож на кого-то из военных; вероятно, у него тоже есть подготовка человека такого калибра. Если бы он не насмехался надо мной, он был бы почти красив со своими зачесанными назад черными волосами и оливковой кожей.

Мужчины всегда губят себя той аурой, которую они излучают.

Ну, технически это неверно, поскольку аура, которую я получила от Вито, Маттео и Энцо, когда я впервые встретила их, была соблазнительной и волнующей. Когда правда обо мне выплыла наружу и они открыли свои проклятые рты, все пошло прахом.

— Возвращайся внутрь. Сейчас же. — Его лай резче, чем я изначально ожидала, но это не значит, что я собираюсь следовать его приказу.

— Я в порядке, но спасибо. — Я натягиваю на лицо фальшивую улыбку, закрывая за собой дверь, и он, должно быть, действительно подумал, что я собираюсь сделать так, как он сказал, потому что на секунду он с удивлением смотрит на меня.

Когда он наконец определился с ответом, я уже сделала два шага вправо, в противоположную сторону от его припаркованного внедорожника.

— Я сказал, возвращайся в дом. Сейчас же. — Он складывает руки на груди, как будто говорит серьезно, явно надеясь, что я буду дрожать от страха при одном его присутствии, но вместо этого я закатываю глаза, раздраженная им.

— Я услышала тебя и я вежливо пожалуй откажусь. Я не пытаюсь сбежать, если тебе от этого станет легче. — Мне не терпится пуститься в бег, дополнительная погоня от этого ублюдка была бы волнующей, но в то же время я не хочу поворачиваться к нему спиной и ставить себя в невыгодное положение.

— Послушай, сучка… — начинает он, но я поворачиваюсь к нему лицом, поднимаю руку, чтобы остановить его, и, как послушный маленький щенок, это срабатывает.

— Только посмей еще раз меня так назвать, и посмотрим как далеко это тебя заведет. — Я не хочу говорить, кто я