Капризы женской любви - Людмила Леонидова

После этой ночи мое отношение к Стиву резко изменились. Мне хочется его увидеть. Не знаю, испытывает ли он те же самые чувства ко мне. Когда мы встречались, он вел себя точно так же, как всегда. Я же желала, чтобы он хоть чуточку изменился. Чтобы бросал на меня ласковые взгляды, спрашивал такое, о чем можем догадаться только мы вдвоем, только… вдвоем. Но этого не происходит.

Однажды ночью я проснулась от того, что в мою спальню кто-то зашел. Я почувствовала. Открыв глаза, увидела Стива. Он присел на краешек кровати и смотрит на меня.

— Ты такая красивая, твои волосы разметались по подушке, ты спишь, как ангел. — Он наклонился и поцеловал меня в губы.

Я не знала, противиться ли мне. И вообще как себя с ним вести дальше? Одно дело неожиданный порыв тогда в машине и другое… то, о чем он меня предупреждал. «Пальцем не дотронусь» — это была серьезная договоренность, и он это понимал, поэтому сидел, выжидал: решение за мной! Однако какие прагматичные американцы! Конечно же, мне очень хотелось, чтобы Стив лег рядом и мы вновь станцевали с ним тихое и такое нежное танго любви. Он положил мне на подушку белую розу. Она терпко пахла в ночи. И я не выдержала, протянула к нему руки.

— Иди, — шепнули мои губы. И еще мои губы поинтересовались, далеко ли Нэнси.

— Она не пришла сегодня, осталась на вилле у друзей.

Однако в доме должна находиться прислуга. На Стива не похоже. Он очень осторожен.

— А прислугу я отпустил, — словно отвечая на мои мысли, сказал он. И, чувствуя мое согласие, разделся донага.

Ярко светила луна, и его загорелое мускулистое тело влекло.

Он водил розой мне по животу. Крупные бархатные лепестки щекотали, опускаясь все ниже и ниже. Я закрыла глаза, извиваясь от желания. Но он продолжал свою изощренную сексуальную пытку. Лепестки розы касались губ и будили во мне желание, которое я не могла сдерживать. Я боролась с чувством, мне хотелось наброситься на Стива, но он словно нарочно медлил, наклоняя голову, еле-еле коснулся губами моего бедра, а затем, оторвав лепестки, засыпал ими мое лицо. Я боролась с ним, желая его все сильнее, потом начала злиться и требовать. Он тихо посмеивался надо мной. Я зажала его голову между своими бедрами. Я задыхалась от запаха лепестков, засыпавших мое лицо, и еще больше от желания иметь его. Не чувствовала, как закричала, как заставила Стива лечь на спину, как сама буквально оседлала его, словно скаковая лошадь.

— Попробуй не торопиться, — попросил он меня. — Тебе понравится.

Я попробовала.

Сдержанный по жизни американец в сексе оказался неуемным.

— Это дает новые ощущения. Это растягивает удовольствие, — нашептывал мне он. — Еще, еще медленнее.

— Не хочу, — стонала я, — хочу быстрее.

— Вот так, подержись за меня. — Он меня учил любить совсем по-другому.

Но это было не в моем характере. Ощущение, которое возникало, когда я возвышалась над человеком, словно распятым подо мной, было ощущением власти. Я гарцевала. Он молил не торопиться. Этот секс был для меня другим, томительно-сладким. Продолжительным, от которого, однако, не выбиваешься из сил, не устаешь, только временами возникали видения: мне казалось, что я плыву в лодке по безбрежному океану. Только изредка весло, то самое, одно-единственное, вздрагивает на волнах. Оно давало направление. У него твердый крепкий руль, с курса не собьешься. Рулевой не мой возлюбленный. Нет! Он чужой муж. Это придавало нашему сексу что-то запретное, то, что для меня навечно должно быть под замком. Запретный плод сладок. Это правда. И то, что Стив не стремился ко мне сам, еще больше подстегивало меня и злило. Но сейчас я властвовала над ним, я на коне. Он временно подчинялся. А точнее, играл со мной в свою игру.

Ночь пролетела как миг. Под утро он ушел в свою спальню. Около одиннадцати утра приехала Нэнси.

Я вышла к завтраку.

Нэнси потрепала меня по щеке:

— Как спалось, милая? — спросила она меня. — Сегодня ночь была душной. Что-то ты выглядишь измученной.

Стив, не поднимая глаз от кофе и утренней газеты, монотонно произнес:

— Наверное, врачи замучили.

Я промолчала. Произнеси я хоть слово, Нэнси бы почувствовала фальшь.

Теперь я жила ожиданием следующей ночи любви. Но ее не было. Он приезжал и уезжал, даже не взглянув на меня. Однажды я, не выдержав, позвонила Стиву среди недели и сказала, между прочим, что хочу посмотреть Майами.

— Уеду в Москву и даже не увижу город. — Мне нужен был повод встретиться с ним.

Он сухо отказал, сославшись, что занят.

Это было как удар, пощечина. «Пошла ты!» — другими словами. И я пошла. Однако через день услышала в трубке его веселый голос:

— Прости, пожалуйста. Я тебя обидел. У меня были неприятности. Приезжай.

— Я передумала, — холодно отозвалась я, отключилась и больше не подходила к телефону.

Он приехал, не дожидаясь воскресенья. И привез мне подарок. Это был бриллиантовый браслет. Я не приняла.

— Такие вещи дарят… знаешь кому? И за что? У нас с тобой чисто деловые отношения. — Мы гуляли в саду. Нэнси была в доме, близко, совсем рядом. Правда, сад был в несколько гектаров.

— Я слышал, ты купаешься в любую погоду? — Он хотел меня утащить подальше от дома.

— Да.

— Пойдем искупаемся в океане?

— Ты замерзнешь, и вообще скоро дождь.

— Ты согреешь.

— Не буду.

— Твое право. У нас с тобой соглашение. — Теперь обиделся он, а я… оттаяла:

— Пойдем.

Мы заплыли далеко-далеко. Было действительно холодно.