Ночные кошмары - Нора Робертс

Это говорило о ее усидчивости и преданности науке, если не о мании.

Но было то, чего он не мог выяснить ни через компьютерные сети, ни с помощью письменных запросов. Он не знал, чего она хочет, на что надеется.

И какие чувства испытывает к своим родителям.

Чтобы узнать это, ему было нужно узнать ее самое. Чтобы написать книгу, которая зрела в глубине его души и ума, нужно было проникнуть в ее мозг.

В память Ноя врезались два образа Оливии: детское лицо, залитое слезами, и лицо девочки-подростка с серьезными глазами. Он вошел в дом, заметил коридор, разделявший пространство строго пополам, и подумал о том, что увидит сейчас.

Он поднялся по лестнице и стал искать взглядом табличку номером квартиры. 2-Б. «Никакого имени, – подумал он. – Только номер. Макбрайды все еще охраняли свое уединение, как последнюю золотую монету в пустом кошельке».

– Сюда никто не ходит, – пробормотал он и нажал на звонок.

Он заранее составил пару планов своего появления и решил действовать по обстановке, пока не выяснится, что к чему. Но когда она открыла, все планы и расчеты вытекли у него из головы, как вытекает вода из разбитой бутылки. Медленно, но упорно и неумолимо.

Она не была красавицей. Особенно если сравнивать ее с ослепительно красивой матерью. Но отказаться от этого сравнения было невозможно. У нее были такие же золотисто-карие глаза под угольно-черными бровями.

Оливия была высокой и стройной, но фигура у нее была очень женственная и, как с удивлением заметил Ной, поразительно сексуальная. По сравнению с прошлым разом ее волосы потемнели, но все еще оставались светлее глаз. Они были собраны в конский хвост и оставляли лицо неприкрытым. Лицо ребенка стало чистым и тонким лицом юной женщины. В таких лицах Ною всегда чудилось что-то кошачье.

На ней были джинсы и майка с эмблемой университета штата Вашингтон. Она была босиком, и на лице застыло выражение легкой досады.

Он стоял на месте, смотрел на нее и глупо улыбался.

Она подняла убийственно черную бровь, и удивленный Ной ощутил, что к чувству острой радости от новой встречи добавилось желание.

– Если вы ищете Линду, та она живет напротив по коридору. Номер 2-А.

Видимо, эти слова ей приходилось говорить не раз. Ее голос приобрел грудной оттенок, которого прежде не было.

– Я ищу не Линду, а тебя. – Тут Ноя осенило, что он делал это всю жизнь. Но поскольку мысль была абсурдной, он тут же отмел ее. – И ты пробьешь изрядную дыру в моем самолюбии, если не вспомнишь меня.

– Почему я должна помнить?.. – Она осеклась и подняла на него чарующие темные глаза, чего не сделала раньше, считая одним из надоедливых молодых людей, шастающих к ее соседке. Потом ее губы слегка раскрылись, а глаза потеплели. – Ты Ной. Ной Брэди. Сын Фрэнка. – Девушка заглянула ему за спину. – А он не…

– Нет, я один. У тебя есть свободная минутка?

– Да. Да, конечно. Входи. – Взволнованная Оливия сделала шаг назад. Она с головой ушла в подготовку доклада о корневом симбиозе грибов. А теперь ее отрывали от науки, заставляя совершить полет во времени и погрузиться в воспоминания.

В том числе и о мимолетной влюбленности в этого человека, которую она испытала в двенадцать лет.

– Сварить кофе? Или ты хочешь чего-нибудь холодного?

– Даже не знаю. Сгодится и то и другое. – Как делает каждый, оказавшийся в новом месте, он обвел глазами чисто прибранную комнату. Аккуратный письменный стол со включенным компьютером, кремовые стены и темно-синий диван. Все было небольшим, тщательно подобранным, простым и удобным. – У тебя очень мило.

– Да, мне здесь нравится. – Ох, это блаженное, волнующее чувство от возможности жить одной… Впервые за восемнадцать лет.

Она не суетилась, не сновала по квартире и не извинялась за беспорядок, как делает большинство женщин даже тогда, когда беспорядка нет и в помине. Просто стояла и смотрела на него с таким видом, словно не знала, с чего начать.

Он оглянулся и ощутил то же самое чувство.

– Я… я только на минутку.

– Не торопись.

Ной прошел за ней на кухню, заставив Оливию заволноваться. Здесь почти не было места; все пространство занимали плита, холодильник и мойка, стоявшие у стены в линию, тесно прижатые друг к другу.

Несмотря на ограниченное пространство, он сумел обойти кухню кругом. Когда Ной остановился у окна, они столкнулись плечами. Оливия редко позволяла мужчине оказываться так близко.

– Кофе или кока-колы? – спросила она, открывая холодильник и осматривая его содержимое.

– Кока подойдет. Спасибо.

Он взял бы у нее банку, но Оливия уже потянулась за стаканом.

«Ради бога, Оливия, – обругала она себя, – скажи хоть что-нибудь!»

– Какие дела привели тебя в наш штат?

– Я в отпуске. – Он улыбнулся, и барабанная дробь под сердцем, которую Оливия ощутила шесть лет назад, зазвучала так, словно никогда не прекращалась. – Работаю в «Лос-Анджелес тайме». – От нее пахло мылом, шампунем и чем-то еще… Ванилью, догадался он. Так пахли любимые свечи его матери.

– Так ты журналист?

– Я всегда хотел заниматься литературой. – Ной взял у нее стакан. – Но понял это только в колледже. – Почувствовав, что она насторожилась, Ной снова улыбнулся и решил до поры не говорить Оливии о цели своего приезда. – У меня всего пара недель. А друг, с которым я собирался несколько дней поваляться на пляже, так и не смог освободиться. И тогда я решил податься на Север.

– Значит, ты здесь не по заданию газеты.

– Нет. – Это правда. Истинная правда. – Я сам по себе. Вот и решил повидаться с тобой, поскольку ты единственный человек, которого я знаю в этом штате. Как тебе нравится в колледже?

– О, очень нравится. – Оливия приказала себе успокоиться и провела его обратно в комнату. – Если бы не занятия, я очень скучала бы по дому.

Она села на диван, решив, что Ной возьмет стул, но он уселся рядом и непринужденно вытянул ноги.

– Над чем работаешь? – Он кивнул на компьютер.

– Плесень. – Она усмехнулась и сделала глоток кока-колы. Он выглядел потрясающе. Нестриженные, выгоревшие на солнце русые волосы, темно-зеленые глаза, напомнившие ей о доме, и легкая чувственная улыбка делали его неотразимым.

Оливия вспомнила, как при первой встрече решила, что Ной похож на рок-звезду. Он был похож на нее и сейчас.

– Я изучаю природоведение.

Ной хотел сказать, что знает это, но вовремя спохватился. Слишком много объяснений ни к чему, подумал он, отмахнувшись от собственного внутреннего голоса.

– В самый раз.

– Как перчатка, – подтвердила она. – Как поживают родители?