Ночные кошмары - Нора Робертс

– Твоя мать нашла родственную душу, – пробормотал Фрэнк Ною.

Оливия хотела показать ей гнездо скопы, когда какой-то карапуз побежал по тропинке, ускользнув от молодых родителей, которые с криком устремились в погоню.

Малыш споткнулся, шлепнулся на четвереньки у самых ног Оливии и завыл, как тысяча волынок.

Девочка наклонилась, но Ной оказался быстрее. Он подхватил мальчика, подкинул его в воздух и весело сказал:

– Опля! Долой слезы!

– Скотти! Ох, золотко, я же говорила, чтобы ты не бегал! – Испуганная мать взяла его на руки, а потом посмотрела на запыхавшегося мужа. – Ну вот, кровь! Он ободрал коленки!

– Вот черт! Сильно? Дай-ка я гляну, сынок… Пока мальчик вопил, Оливия скинула рюкзак.

– Нужно промыть ссадины. У меня есть вода в бутылке и аптечка.

Она начала действовать так умело, что Фрэнк жестом попросил Селию не вмешиваться.

– Подержите его, – сказала Оливия. – Я не смогу промыть рану, если он будет брыкаться.

– Милый, я знаю, это больно. Но сейчас все пройдет. – Мать поцеловала Скотти в щеку. – Большое спасибо. Я сама промою ему коленки. – Она взяла смоченную Оливией тряпочку и вместе с мужем попыталась осмотреть повреждения.

– Просто царапины. Содрал кожу, вот и все, – бодро сказал бледный отец, пока его жена смывала кровь.

Оливия передала ей антисептик, но Скотти хватило одного взгляда на пузырек, чтобы перейти от плача к оглушительному реву.

– Эй, я знаю, что тебе нужно. – Ной вынул из заднего кармана батончик «Марс» и помахал им перед носом Скотти. – Тебе нужно испортить аппетит.

Малыш рассматривал шоколадку полными слез глазами. Его губы дрожали, но реветь он перестал и жалобно прошептал:

– Конфетка…

– Точно. Ты любишь конфеты? Но это особенная конфетка. Только для смелых мальчиков. Бьюсь об заклад, что ты смелый.

Карапуз шмыгнул носом, потянулся за батончиком и не обратил внимания на то, что мать быстро смазывает ему коленки.

– Дай…

– Раз так, держи. – Ной протянул ему батончик, но тут же улыбнулся и отвел руку. – Я совсем забыл. Я могу дать эту конфетку только мальчику по имени Скотти.

– Меня зовут Скотти.

– Не шутишь? Ну, тогда она твоя по праву.

– Спасибо. Большое спасибо. – Мать прижала довольного ребенка к бедру и свободной рукой пригладила волосы. – Вы настоящие спасатели.

Оливия, укладывавшая аптечку обратно в рюкзак, подняла взгляд.

– Если вы собираетесь много ходить, то всегда берите с собой аптечку. Они продаются в сувенирном киоске базы «Риверс-Энд» и в городе.

– Непременно куплю. Вместе с шоколадкой на непредвиденный случай. Еще раз спасибо. – Она посмотрела на Фрэнка и Селию. – У вас замечательные дети.

Оливия хотела что-то сказать, но опустила голову и промолчала. Однако Селия успела заметить ее грустные глаза.

– Из вас получится хорошая команда, – жизнерадостно сказала она. – Но от этого маленького приключения у меня разыгрался аппетит. Лив, когда будет ленч?

Оливия подняла глаза и заморгала. «Лив»? Это звучало твердо и уверенно.

– Чуть подальше есть очень красивое место. Если повезет, мы увидим там пару бобров, а не только их запруды.

Она привела их на свою любимую полянку чуть в стороне от тропы. Там можно было сидеть и смотреть на воду или горы. Воздух был теплым, небо ясным, а летний день – одним из самых замечательных из всех, что бывают на этом полуострове.

Оливия отщипнула кусочек цыпленка и на время умолкла. Ей хотелось последить за Брэди. Они были такими непринужденными, такими дружными… Потом, став старше и вспоминая этот чудесный день, девочка нашла подходящее слово. Ритм. Они двигались, говорили и молчали в едином ритме. У них были шутки, реплики и жесты, понятные только им троим.

И тогда Оливия поняла, что, как бы дедушка и бабушка ни любили ее, она никогда не сможет достичь с ними той же близости.

Между ними стояло целое поколение. Жизнь ее матери и ее смерть.

Но тогда она испытывала только тоску и зависть. И стыдилась самой себя.

– Я немножко пройдусь. – Она встала, приказав себе сделать это как можно непринужденнее. – Попробую найти бобров. Если найду, вернусь за вами.

– Бедная девочка, – пробормотала Селия, когда Оливия пошла по тропе. – Такая одинокая… Похоже, малышка и не догадывается, насколько она одинока.

– Селия, ее дедушка и бабушка – хорошие люди.

– Не сомневаюсь. Но где здесь другие дети? Сверстники, с которыми она могла бы играть в такой чудесный день?

– Она даже не ходит в школу, – вставил Ной. – Сказала, что бабушка учит ее дома.

– Они посадили ее в витрину. – Селия осмотрелась по сторонам. – Очень эффектную. Но запертую на ключ.

– Они боятся. И имеют для этого основания.

– Я знаю. Но что они будут делать, когда она начнет расправлять крылья? И что будет с ней, если она этого не сделает? Ной поднялся на ноги.

– Пожалуй, я тоже пройдусь. Никогда не видел бобров.

– У мальчика доброе сердце, – заметила Селия, улыбаясь ему вслед.

– Да. И любопытства хватает. Надеюсь, он не будет ее расспрашивать.

– Фрэнк, можешь на него положиться.

– Если бы не мог, то пошел бы с ним искать бобров, вместо того чтобы слегка вздремнуть. – С этими словами он растянулся на земле и положил голову на колени жены.

Ной нашел Оливию на берегу реки. Она сидела неподвижно. Такой она ему и запомнилась. Очень похожей на ту маленькую девочку, пытавшуюся убежать от горя. И в то же время совершенно другой.

Теперь она просто сидела. В шапочке на волосах медового цвета, с идеально прямой спиной. И смотрела на светлую, чистую воду, быстро струившуюся мимо.

На этот раз она не бежит от горя, подумал Ной. Просто учится жить с ним.

Ищет свой собственный конец реки.

Почувствовав его приближение, девочка быстро обернулась. И не отводила серьезных темных глаз, пока Ной не сел рядом.

– Они приплывают сюда играть, – вполголоса сказала Оливия. – Бобры не боятся людей. Они привыкли. Но лучше не шуметь и не делать резких движений.

– Наверно, ты проводишь много времени, бродя по окрестностям.

– Тут всегда есть на что посмотреть и есть что сделать. – Она продолжала рассматривать реку. Близость Ноя заставляла ее испытывать странное чувство – то ли приятное, то ли нет. Девочка могла сказать только одно: такого чувства она до сих пор не испытывала. Что-то вроде барабанной дроби в сердце. – Наверно, это совсем не похоже на Лос-Анджелес.