Любовь по расчету - Ханна Хауэлл

— Ты никогда не оставалась с ним наедине. С вами всегда кто-то был, а он знает, как произвести благоприятное впечатление. Кроме того, любой мужчина в период ухаживания старается скрывать отрицательные стороны своего характера. Дорогая, посмотри еще вот здесь, — он чуть повернул голову, — не думаю, что они пробили мне череп, но убедиться в этом не мешает.

— Господи, какие звери. — Кловер осторожно провела пальцами по его густым волосам и обнаружила еще одну опухоль. — Вроде бы не так страшно — крови нет, но шишка довольно большая.

— Когда эти мерзавцы сбили меня с ног, кто-то из них крепко приложил меня по голове, чтобы я не поднялся. — Баллард провел рукой по грудной клетке и поморщился. — Эти гады основательно поколотили меня.

— Сними рубашку, я посмотрю.

Она ахнула, когда он скинул рубашку, — вся спина и ребра и были покрыты страшными сине-багровыми рубцами.

— Надо обязательно показаться доктору, пусть поставит какие-нибудь примочки и осмотрит раны на голове.

Кловер надела халат и направилась к двери.

— Ты куда, Кло? Мы же не договорили.

— Мы сможем поговорить чуть позже, пока будем ждать доктора.

Улыбнувшись одними глазами, Кловер вышла из спальни и направилась к матери, чтобы попросить ее послать за доктором. Коротко переговорив с матерью, которая с трудом удержалась от расспросов, Кловер поспешила обратно, поскольку хотела окончательно убедиться в достоверности рассказа Балларда.

— Матушка пошлет Молли за доктором. Надеюсь, он скоро придет, — сообщила она, вернувшись в спальню.

Баллард по-прежнему с мрачным видом сидел на кровати. Кловер присела на краешек перины и посмотрела на него.

— Теперь можешь закончить свою безумную историю.

— Это не безумная история, это правда.

— Я еще не до конца уверена в этом.

Вздохнув и чуть поморщившись от боли, Баллард продолжил свой рассказ. Он описал, как, стараясь не впасть в забытье, дождался, когда бандиты ушли, потом с огромным трудом встал на ноги и кое-как, шаг за шагом, добрел до дома. Кловер с сочувствием смотрела на мужа, и он понял, что она поверила его рассказу. В ту же минуту он осознал, насколько ужасно выглядело его отсутствие, если даже Ламберт и Шелтон подумали, что он забавляется с Сарой Марстен. И можно было понять, почему Кловер с таким трудом поверила его почти неправдоподобной истории. После того как Баллард закончил свой рассказ, прибыл доктор, и Кловер оставила его на попечение врача.

Чуть задержавшись за дверью спальни, Кловер успела услышать, как Баллард чертыхается и проклинает всех докторов на свете. Она улыбнулась, уверенная, что очень скоро ее муж будет здоров. Кловер поверила Балларду, и дело было вовсе не в том, что она опять оказалась околдована его красивыми темно-зелеными глазами.

Спустя полчаса доктор вышел из спальни, на ходу застегивая свой саквояж. Кловер, провожая его к выходу, переговорила с ним, а как только за ним закрылась входная дверь, вернулась в спальню. Баллард лежал на кровати, голова его была перебинтована, грудь охватывала широкая и, по-видимому, тугая повязка. Он был бледен, но улыбался.

— Доктор сказал, что ребра не сломаны, а синяки дней через десять сойдут, — сказала она, усаживаясь на краешек кровати.

— Я бы не доверил этому коновалу даже своих лошадей. Похоже, он пытался завершить то, что начали громилы Томаса.

Кловер не стала обращать внимания на его стенания.

— Он также сказал, что тебе следует несколько дней провести в постели, а швы на голове я могу снять через две недели.

— Послезавтра я уже буду чувствовать себя отлично. А завтра утром собираюсь встретиться с Диллингсуортом, если, конечно, он появится здесь.

— Он наверняка будет держаться подальше от нашего дома. Ему, должно быть, уже известно, что тебе удалось спастись.

— Не думаю, что эти негодяи осмелятся рассказать ему, что не сделали того, за что им уже заплачено. Я поручу Шелтону и Ламберту проследить за Томасом. Если кто-нибудь предупредит его, что я все еще жив, нам станет об этом известно. Я лишь надеюсь, что визит доктора не вызовет у Диллингсуорта подозрений.

— Ты собираешься еще раз схватиться с Томасом?

— Именно так.

— Не думаю, что доктор одобрил бы это.

— Мне абсолютно все равно, что об этом подумает доктор. Для меня важно, что ты об этом думаешь. Ты ведь еще не сказала, что веришь мне.

Она вздохнула и покачала головой.

— Я хочу верить тебе. История, конечно, совершенно невероятная, но мне кажется, что ты не мог сочинить ее. Хотя после твоего рассказа остаются некоторые вопросы.

— Какие?

— Насколько тщательно Томас все это продумал? Ведь, согласись, в его плане немало прорех.

— Достаточно, чтобы сквозь них прошел почтовый дилижанс, — согласился Баллард, — Думаю, что он сам или один из его головорезов шпионил за Грендаллом, потому-то он и узнал, что я спас лошадь. Мерзавцам, которые напали на меня, показалось странным, что им заплатили до того, как они выполнили свою работу.

— А что Томас собирался делать, если бы шериф начал задавать ему вопросы по поводу твоей смерти?

— Подозреваю, он надеялся, что никому до этого не будет дела. Я стал бы еще одним жителем фронтира, убитым возле портовой таверны.

— А тот факт, что ты мой муж, особого значения не имеет?

— Те, кто что-то заподозрит, не осмелятся громко заявить об этом. Грендалл достаточно ясно дал это понять. Томас до сих пор довольно крепко держит в руках этот городишко.

— Но ведь сейчас, как я понимаю, он испытывает определенные финансовые затруднения.

— Может быть, потому, что слишком много раздал в долг, он же хочет, чтобы как можно больше людей от него зависели. Мистер Грендалл говорил, что многие горожане разорились бы, если бы Томас предъявил их векселя к оплате. Я еще раз хочу тебя спросить: ты мне веришь?

— Да, верю. Когда Томас пришел к нам в день нашей свадьбы, он ясно дал понять, на какую низость способен. Он полагал, что поступает очень щедро, предлагая быть его содержанкой, вместо того чтобы быть твоей женой. — Кловер покачала головой. — Непонятно, как я могла быть настолько слепой и не видеть его истинной натуры?..

Баллард с сочувствием потянулся к ней, но сильная боль сдавила его ребра, и он, чертыхнувшись, снова откинулся на подушки. Кловер погладила его по щеке и осторожно пересела поближе. Он слабо улыбнулся.

— Я только хотел выразить тебе свое сочувствие, — сказал он.

— Сейчас не я нуждаюсь в сочувствии. И ты в таком состоянии собираешься поколотить Томаса?

— Не беспокойся, за ночь я настолько приду в себя, что вполне смогу задать Диллингсуорту хорошую трепку.