Четырехлистный клевер - Лана Паркхилл

– Хорошо… Я расскажу тебе то, что сам узнал, когда мне было двенадцать лет. – Голос его звучал монотонно без каких-либо эмоций. – Как только я начал проявлять интерес к противоположному полу, мама позвала меня к себе и кое-что поведала о моем отце. Она открыла мне, почему на самом деле он так напился в тот вечер.

Ричард не объяснил, что это был за вечер, но Сузан и сама догадалась. Вечер, в который его отец покончил с собой страшным и безумным способом, врезавшись на автомобиле в товарный поезд.

– Отец в то утро был у врача и узнал результаты обследования. Выяснилось, что у него начала развиваться болезнь Хантингтона. Ты когда-нибудь слышала о ней?

– Немного. Это душевное заболевание, да? Сначала у больного развивается паранойя, крайняя подозрительность и тревожность… А потом он окончательно сходит с ума.

Ричард медленно кивнул.

– Да, повышенная тревожность и агрессивность, которая приводит к маниакальному состоянию. Человек попросту может стать убийцей… И это заболевание передается генетически.

– Генетически… – Сузан задохнулась от ужаса, начиная понимать, к чему он клонит. – Значит, ты…

– Я являлся бы носителем этого гена, и мой ребенок вполне мог бы заболеть.

– О Боже! Неужели наша Джинни… – Сузан закрыла лицо руками, не в силах закончить фразу.

– Нет!

Ричард осторожно отвел ее ладони и сжал их в своих руках.

– Нет, Сью. С Джинни все в порядке. Долгое время я считал, что мой ребенок, если я позволю ему родиться, может стать проклятием семьи. Но это не так.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Помнишь, я говорил тебе, что прошел полное медицинское обследование? Так вот оно показало, что я совершенно здоров. – Ричард грустно усмехнулся. – Похоже, бедняга просто не был моим отцом. Мать в молодости славилась красотой и любовными похождениями. Она и сама, вероятно, не могла бы сказать наверняка…

– Подожди, – перебила его Сузан, которую признание Ричарда поразило до глубины души. – Значит, все то время, что мы были вместе, ты полагал, что тоже болен?

Ответом ей послужил открытый взгляд серых глаз.

– Поэтому говорил, что не хочешь иметь детей? Поэтому заставлял меня предохраняться?

– Понимаешь, я не мог рисковать. Пусть я обречен, но подвергать такому риску кого-то еще казалось мне бесчеловечным… Вот я и сказал себе, что дети только мешают жить, что я не хочу никаких детей.

Ричард отрывисто рассмеялся, хотя, похоже, ему было не до смеха.

– В этом легко себя убедить, когда тебе едва за двадцать. Но время идет, и настроения меняются. Я начал ловить себя на том, что смотрю на встречных малышей с болью и тоской.

– Но почему ты не обратился в клинику раньше?

– Сначала это не имело особого значения… Ведь я еще не встретил женщину, от которой хотел бы иметь детей. Ту, с кем решил бы провести остаток жизни. А потом… Проклятье! Нелегко в этом признаваться, но я просто трусил. Не желал знать, боялся этого знания.

– Я бы не сказала, что это трусость. – Голос Сузан звучал мягко, почти ласково. – Я никогда в жизни не осмелилась бы на такое, а ты все-таки решился.

– Но если бы я не оказался таким мозгляком, наш с тобой ребенок мог бы иметь отца с самого начала!

Сузан поняла, что пришло время расставить точки над « i ». Слишком долго они страдали, и не по своей вине.

– Ричард… – начала она, запинаясь, – когда все это кончится, то ты и Джинни…

Но Ричард уже не слушал ее. Он резко поднялся со стула, не выпуская руки Сузан из своей, и повернулся к медсестре, возникшей в дверях подобно белому призраку. Она словно баньши, подумала Сузан, не в силах бороться с накатившим на нее ужасом. Словно дух смерти из ирландских легенд.

– Мистер и миссис О'Брайен…

Сузан задним умом отметила ошибку и даже поняла ее происхождение. По прибытии в больницу она зарегистрировала дочь, как Дженнифер О'Брайен, и медперсонал, естественно, принял пару, сидящую у постели ребенка, за мужа и жену.

Но Ричард, как ни странно, никак не отреагировал на слова медсестры.

– Да… – отозвался он с нетерпением. Тревога, прозвучавшая в его голосе, вызвала у Сузан нервную дрожь.

Сквозь гулкий шум в голове молодая женщина не смогла расслышать, что сказала медсестра. Ричард обернулся к ней, глаза его были полны слез.

– Что, Ричард? Что она говорит?

– Это не коклюш, ангел мой. Врач сказал, это не коклюш.

Каким-то непостижимым образом голос Ричарда пробился до сознания Сузан. Но она не сразу поверила своим ушам.

– Ты сказал, это не… это не…

– Наша Джинни не больна коклюшем. Она вскоре выздоровеет.

Медсестра кивнула, улыбаясь.

– Ваша дочь еще очень слаба. У нее сильная простуда, и лучше бы ей провести эту неделю под присмотром врачей. Но жизни ее, несомненно, ничто не угрожает.

– Не угрожает, – тупо повторила Сузан, которой казалось, что стены палаты начинают кружиться.

Пол мягко пошатнулся под ее ногами. И тут усталость и нервное напряжение последнего дня дали себя знать – она заплакала. Впервые за все это время Сузан заплакала – да нет, зарыдала, пряча лицо у Ричарда на груди.

Он обнял ее, сотрясающуюся от рыданий, не давая упасть. Так они и стояли посреди палаты, как двое спасшихся после кораблекрушения, и именно в этот момент Ричард Райвен понял, что больше никогда не отпустит Сузан от себя.