Нарушая правила - Оливия Майлз

— Ох, Ричард, я действительно тебя люблю! — вздохнула Соня, прижимаясь к нему. — То, что я чувствовала к Форресту, не было любовью. Теперь я это понимаю.

Он обнял ее еще крепче.

— Наверное, потребуется еще некоторое время, чтобы ты убедилась, что я хороший парень. Хочешь, я завтра свожу тебя к нам домой? Познакомишься с моей мамой. Но сперва я хочу заняться любовью с женщиной, которую обожаю. Только скажи еще раз, что любишь меня, — попросил Ричард, поднимая Соню на руки и внося ее в дом.

— Я люблю тебя, Ричард, — отозвалась она.

— Я хочу слышать это сегодня почаще…

— Да, милый.

— И это я тоже хочу слышать почаще…

— Я не взяла с собой фен! — в отчаянии протянула Соня на следующее утро, осматривая себя в зеркале. — И косметики тоже совсем чуть-чуть. Что подумает твоя мама?

Ричард улыбнулся:

— Она подумает, что ты прекрасна. Она думает так же, как я.

— Правда?

То, как Соня собирается и прихорашивается, одновременно и раздражало, и умиляло Ричарда.

— У тебя без всякой укладки роскошные волосы, — сообщил он, — а у кожи восхитительный естественный блеск.

Соня вынуждена была признать, что она действительно выглядит хорошо. Влюбленность шла ей куда больше, чем изысканные наряды и полноценный макияж.

— Старайся быть самой собой, — проговорил Ричард. — Я понимаю, что модные туалеты и длинные ногти играют важную роль в Сиднее, что это очень нужно тебе на работе, но давай это там и оставим, а?

— Я просто хочу произвести хорошее впечатление на твою маму, — вздохнула Соня.

Ричард снова улыбнулся и привлек ее к себе.

— Ты уже произвела на нее хорошее впечатление тем, что полюбила меня. Ты бы слышала, что она говорила мне вчера по телефону! Мама просто в экстазе была. Нет нужды строить из себя невесть что ради Анны Винсент. Она не из таких. Она самая классная мама на свете.

— Но я все-таки не буду надевать шорты, — твердо заявила Соня. — Лучше лимонные слаксы и белую рубашку, как ты считаешь?

— Ну, если это так важно…

— Важно. — Она встала на цыпочки и легко поцеловала его в губы. — Зато я завяжу рубашку узлом на животе и не надену лифчика, — добавила она шепотом.

— Ну это другое дело! — ухмыльнулся он. — Тогда ты моя девочка.

И правда. Она действительно стала девочкой Ричарда, в радости и в печали. Но до тех ли пор, пока смерть не разлучит их? Хотелось бы надеяться. Соня знала, что мужчины не торопятся с предложением руки и сердца, но была уверена, что Ричард уже готов для долгих и серьезных отношений.

Они проговорили ночь напролет в промежутках между самыми нежными ласками, и утром Соня, несмотря на то что не выспалась, встала счастливой и очень хорошенькой.

Конечно, гарантий в жизни не бывает. Но зачем портить прекрасное утро, погружаясь в грустные мысли?

— Дай мне еще пятнадцать минут, — попросила она, — и я буду готова.

Ехать на север было приятно. Погода менялась. Изнуряющая жара отступила, и ей на смену пришла мягкая осенняя прохлада. Они очень мило проболтали всю дорогу на отвлеченные темы, но когда Ричард свернул на Шелли-бэй, Соня занервничала.

— Надеюсь, я понравлюсь твоей маме, — не удержалась она.

— Не волнуйся, — улыбнулся Ричард. Он-то был совершенно спокоен, ему не нужно было знакомиться с мамой любимой женщины! — Конечно, ты ей понравишься.

Шелли-бэй оказался изумительным прибрежным городком, где ни одно многоэтажное здание не портило общей картины. Высокие сосны, окаймлявшие пляж с белым песком, придавали пейзажу дополнительное очарование.

— Шелли-бэй не меняется, — с удовлетворением отметил Ричард, когда они въехали на главную улицу, а потом свернули на дорогу, что вела к окраине городка. — За что я его и люблю.

— Ну, лет через десять изменится, — Соня огляделась по сторонам. — Спорим, сюда понаедут застройщики и воздвигнут вон на том холме огромный курортный комплекс?

— Сомневаюсь, — расхохотался Ричард. — Это мой холм.

— В смысле? — не поняла Соня.

— Так получилось, что я владелец этого холма и не собираюсь его продавать.

Ошеломленная Соня не сразу нашлась, что ответить.

— Ты что, действительно так богат, Ричард?

— Богат до неприличия, — улыбнулся он. — Но можешь не беспокоиться. Я не буду заваливать тебя дорогими подарками и таскать по пятизвездочным ресторанам. Или покупать тебя другими способами. Правда, возникнут сложности, когда дело дойдет до семейных праздников вроде Рождества и я не смогу подарить тебе ни цветочка, ни пузыречка с духами.

— Ричард! Ты же знаешь, об этом я просила тебя до того…

Соня осеклась, а он довольно ухмыльнулся:

— До чего?

— До того, как поняла, что ты меня любишь.

— То есть ты хочешь сказать, я могу тебя задаривать, подкупать и всячески портить наши чистые отношения деньгами?

Она рассмеялась и обняла его.

— Думаю, ты меня уже испортил. Ладно, бог с тобой, подкупай как хочешь!

— Отлично! Ой… Едва не проехали мамин дом… Вот что бывает, когда касаешься таких волнующих тем…

Ричард резко затормозил и поставил машину перед изумительным старым деревянным особнячком, которые в Австралии называют «квинслендерами». Домик был выкрашен в ярко-желтый цвет, на окнах красовались белые наличники, а крышу покрывала терракотовая черепица.

Самое удивительное, что этот набор цветов прекрасно гармонировал с окружающей зеленью. Высокие деревья бросали на крышу тень, с другой стороны дом окружали огромные пальмы, а заросли экзотических папоротников подступали к самому крыльцу.

Соня восхищенно обозревала все это великолепие, когда на пороге появилась женщина, при взгляде на которую у девушки перехватило дыхание.

Высокая и стройная, с прямыми, пшеничного цвета волосами, ниспадавшими до самой талии, одетая в рубашку из бирюзового шелка, поверх которой красовалась ярко-алая фуфайка… Анна Винсент ходила босиком, а ногти на ее ногах переливались красным лаком. Когда она подошла ближе, Соня заметила, что на ее коже цвета меда не было и следа косметики. Зато шею и запястья украшали великолепные драгоценности. Длинные многоцветные кольца свисали с ее ушей почти до плеч. В правой ноздре красовался «гвоздик», а на левой руке — серебряный браслет-змейка. Анна выглядела экзотично, сексуально и не походила ни на одну из мам, с которыми Соне приходилось иметь дело раньше.

— О боже, Ричард, — вздохнула Соня. — Она прекрасна.

— Кто, мама? Да, ты права. Она такая. Но ее душа еще прекраснее, чем внешность. Пойдем, я вас познакомлю.

Милое лицо Анны оказалось еще симпатичнее, когда она улыбалась. А она улыбнулась, едва Ричард подхватил ее с земли и закружил вокруг себя, что-то приветственно крича и целуя одновременно. Соня глядела на эту семейную сцену с благоговением. Так вот в каком ключе эта прекрасная женщина воспитывала сына, постоянно демонстрируя ему свою любовь. Неудивительно, что он вырос таким щедрым, добрым и любвеобильным человеком.