В огнях Бродвея - Лесли Энн Роуз

— Ты сказала, что Эммет признался тебе в любви… А ты?

— А я сначала закрылась в ванной, а на следующий день собрала вещи и переехала сюда. Удивлена? Считаешь меня идиоткой и истеричкой, которая сама не знает чего хочет? — с вызовом спросила Диана.

— Вовсе нет. Моя сестра не может быть идиоткой, — спокойно ответила Шарлин, не поддавшись на провокационный тон Дианы.

— Ты меня плохо знаешь. Считаешь меня циничной стервой, которая меняет мужчин как перчатки, едва они перестают потакать ее прихотям и исполнять самые дурацкие капризы! — Диана обессиленно рухнула на диван рядом с сестрой.

Шарлин обняла ее и прижала к себе.

— Диана, успокойся. Давай-ка сначала выпьем по бокалу вина, съедим по банану, а уж потом начнем плакать. Признаться, у меня живот сводит от голода.

Диана резко выпрямилась.

— Шарлин, я верну тебе потраченные деньги. Ты столько всего притащила…

— Брось, мы ведь сестры.

— Вот именно. Ты младше, так что не спорь со мной. А теперь марш мыть руки.

— Строгой занудой ты мне нравишься больше, чем плаксивой букой. — Шарлин послушно последовала за сестрой в ванную, затем помогла ей разложить сласти и фрукты по тарелкам.

Шарлин наполнила вином бокалы и предложила выпить за будущее. По лицу Дианы промелькнула тень, и Шарлин ничего не оставалось, как начать серьезный разговор:

— Значит, так. Мы сейчас идем в гостиную. Берем туда вино и вкусности. И ты мне все по порядку рассказываешь.

После серии разнообразных вздохов Диана приступила к рассказу. Когда она дошла до событий последнего дня в доме Эммета, Шарлин не выдержала и набросилась на сестру с упреками.

— Какая же ты дура, Диана! Тебя полюбил настоящий мачо! О таком мужчине мечтает каждая женщина! Добрый, нежный, заботливый, умный и сильный. Такими мужиками не разбрасываются направо и налево. Теперь молись, чтобы его еще не прибрала к рукам более расторопная женщина.

— Шарлин, я тебе уже сказала, что желаю Эммету добра. Если, как ты выразилась, более расторопная женщина приберет его к рукам, я за них обоих порадуюсь.

Шарлин вытаращила глаза на старшую сестру.

— Ты что, белены объелась?

— Что за выражения?!

— Извини-извини, — без раскаяния или стыда ответила Шарлин. — У меня просто нет слов, чтобы выразить, какая ты… хм… неразумная. Ты ведь любишь его.

Диана кивнула.

— Тогда зачем ты ушла? Да еще не попрощавшись.

— Я ненавижу сцены прощания, — сухо ответила Диана, опустив глаза.

— А я думаю, что дело в том, что ты бы не смогла сказать «прощай», глядя любимому мужчине в глаза. Ты хоть оставила ему свой новый адрес?

— Нет. Эммету будет спокойнее.

— Ты шутишь? Любимая женщина бесследно исчезла, а ему будет, видите ли, спокойнее. Сколько дней прошло?

— Сегодня третий.

— Три дня от тебя нет ни слуху ни духу. Эммет уже, наверное, с ума сходит от беспокойства. Сейчас же позвони ему.

— Зачем? Что я ему могу сказать?

— Хотя бы то, что ты жива и здорова. В идеале, безусловно, следовало бы рассказать о своих чувствах, но… — Шарлин посмотрела на старшую сестру и поняла, что настаивать бессмысленно. Все звезды попадают с небес, прежде чем Диана решится на признание.

— Эммет начнет выпытывать мой новый адрес.

— Вот и скажи ему! Ты ведь жаловалась, что тебе скучно и никто не приходит в гости.

— Тебе легко сказать, Шарлин. — Диана сделала глубокий вдох, задержав дыхание чуть дольше, чем обычно. Шумно выдохнув, она решительно заявила: — Нет, я не стану никому звонить.

— Так и будешь сидеть в четырех стенах и сходить с ума от тоски? — насмешливо спросила Шарлин, зная, насколько подобный стиль поведения несвойственен Диане. Максимум еще пара дней — и она волком завоет.

— Не знаю.

— Зато я знаю: ты не можешь себе позволить опустить руки. Подумаешь, Солвей предпочел Сандру! На свете сотни других продюсеров. Диана Роуз — не просто имя, это бренд, и ты должна держать марку.

— Я устала. У меня нет сил вновь бросаться в омут головой и начинать все сначала. Мне уже не восемнадцать.

— Разумеется, ты уже дряхлая старуха, — усмехнулась Шарлин. — Осталось приобрести инвалидную коляску. Поражаюсь, что Эммет влюбился в тебя именно в тот момент, когда ты перестала быть блистательной и обольстительной Дианой с театральной афиши, а стала отчаявшейся плаксой. Лично мне прежняя Диана нравилась больше. Веселая и немного легкомысленная, душа любой компании… А сейчас? На тебя и впрямь не взглянет ни один продюсер. Завтра же займись собой, слышишь?! Ты только взгляни на свои руки!

— А что с ними не так?

Диана опустила глаза и ужаснулась. Лак на ногтях облупился, кожа местами пересохла из-за долгого отсутствия питательного крема. Диана стыдливо спрятала руки под стол.

Шарлин принялась за фрукты, предоставив Диане возможность подумать о своем будущем и построить планы на ближайшие дни. Шарлин не сомневалась, что задела сестру за живое. Во всяком случае, в глазах Дианы вновь появились блеск и та решительность.

Шарлин убежала через два часа, а Диана отправилась в косметический салон, где в течение нескольких часов ею занимались настоящие мастера своего дела. Во всяком случае, Диана осталась весьма довольна результатом.

Утро следующего дня началось для Дианы по звонку будильника в семь часов. Не спеша приняв душ и сделав макияж, она надела изысканный деловой костюм, сочетавший в себе необходимую строгость формы и кокетливость фактуры. Диана вспомнила времена, когда у нее еще не было возможности покупать дорогую одежду и косметику, но она стремилась выглядеть стильной и ухоженной, чтобы произвести наилучшее впечатление на потенциальных работодателей. Правда, не все давалось легко, однако с ее лица не сходила лучезарная улыбка уверенной в своем таланте и привлекательности женщины.

Отповедь Шарлин произвела на Диану неизгладимое впечатление. Она не просто устыдилась своей слабости, но и вознамерилась вновь взойти на вершину Олимпа.

Накануне Диана набросала список наиболее перспективных продюсеров. С некоторыми она была знакома, о других же только слышала. Всем им не хватало колоссального опыта Солвея, но большинство его молодых коллег выигрывали за счет первоначального капитала и везения. Не секрет, что постановка мюзиклов — весьма рискованное предприятие. Любимчикам Фортуны оно приносит миллионы, а другим остается лишь подсчитывать убытки.

Первым номером в списке Дианы значилась Бренда Гришэм. Баснословно богатая вдова автопромышленника, решившая на склоне лет заняться театром. Ее отличало полное отсутствие делового чутья и дурной вкус, которые она маскировала своей почти стопроцентной безотказностью. По всем законам вероятности ей удавалось держаться на плаву — провальные постановки окупались за счет прибыльных. Правда, бродили слухи, якобы миссис Гришэм в последнее время стала несговорчивой и деспотичной, отдавая предпочтение дурацким фарсам и смазливым юнцам с писклявыми голосами. Однако Диана все же не стала списывать Бренду Гришэм со счетов.