Роковое наваждение - Элизабет Торнтон

Ей и в голову не пришло, что нужно вернуться и взять плащ. Сара не думала ни о чем, кроме одного: как ей скрыться от Макса Уорта.

* * *

Поднимаясь по ступеням, Макс продолжал думать о том, как ему вести себя с Сарой в дальнейшем. Гнев ее рано или поздно утихнет, но то, что он издатель “Курьера”, она не забудет никогда. О том, что он пишет в “Курьере”, Макс собирался рассказать Саре сразу же после разговора с Таунсендом, но тот его опередил. Отомстил, мерзавец.

И все-таки еще не все потеряно. Макс верил, надеялся на то, что ему удастся поправить дело. Он, разумеется, должен извиниться перед Сарой. Успокоить ее. Убедить в том, что желает ей только добра.

Значит, она получала письма от Уильяма Невилла. Может быть, именно это подтолкнуло ее к мысли выйти замуж за Таунсенда?

Макс почувствовал, насколько он устал от всего, что случилось с ним за последние дни. Устал разбираться в хитросплетении интриг, устал разгадывать загадки, которые преподносила ему Сара. Может быть, хотя бы благодаря этим письмам что-нибудь прояснится?

О, как он промахнулся!

Но Макс об этом еще не знал. Он вошел в комнату Сары, нашел ее саквояж и хотел немедленно вынуть и прочитать письма, но потом подумал, что будет лучше, если Сара сама достанет их. Макс не мог позволить себе рыться в чужих вещах.

С саквояжем в руках он вернулся в номер Таунсенда, но тот оказался пуст. Это не насторожило Макса. На полу по-прежнему лежал оброненный Сарой плащ. Не может же она сбежать, бросив все свои вещи? Нет, она обязательно вернется.

Макс поднял опрокинутый стул, налил себе бренди и уселся поджидать Сару. Когда прошло минут десять-пятнадцать, в голове Макса прозвенел первый тревожный звоночек.

Он вышел из номера, посмотрел на пустынный коридор и заметил неприкрытую дверь, ведущую во двор. Макс прошел сквозь нее и оказался на улице.

Дождь по-прежнему сеял и сеял, и поэтому Макс поднял воротник, чтобы капли не попадали на шею. В глубине двора двигались какие-то тени, и Макс понял, что это дежурные конюхи, несущие свою круглосуточную вахту возле лошадей.

Макс бегом пересек двор, проклиная в душе надоедливый дождь. Неужели Сара сбежала из гостиницы под таким дождем, в такую ночь?

Конюхи увидели Макса и замерли.

— Вы не заметили, выходил кто-нибудь из гостиницы минут пятнадцать тому назад? — спросил Макс.

— Уходил тот джентльмен из Бата, но только это было давно, с полчаса, если не больше. Как же его? Ах да, мистер Таунсенд.

— С ним был кто-нибудь?

— Нет, никого.

— Ну а позже, позже?

— Вроде бы уходила какая-то леди.

— Да, именно леди, — с возрастающей тревогой сказал Макс.

— Мы кричали ей, чтобы она вернулась, но она даже головы не повернула.

— Куда она пошла?

— Да вроде бы свернула за воротами направо.

Не теряя ни секунды. Макс бросился к воротам и выбежал на Хай-стриг. Улица была пустынна — ни карет, ни прохожих. Впрочем, кто может ехать или идти под дождем среди ночи в таком тихом городке, как Уэллс? Огни в окнах и те уже погасли, светили только тусклые газовые фонари.

Где же она может быть, черт побери?

Не найдя и следов Сары, Макс в подавленном настроении вернулся в гостиницу.

Первым его желанием было заглянуть в саквояж. Он раскрыл его, перерыл сверху донизу, но никаких писем там не оказалось. Макс спустился вниз и попросил дежурного портье не запирать входную дверь до тех пор, пока он не вернется.

После этого Макс больше часа ходил по соседним гостиницам, но ни в одной из них Сара не появлялась, и никто не видел женщину, похожую на нее.

* * *

Макс раздумывал над тем, не заказать ли ему еще одну чашку кофе, когда раздался стук во входную дверь гостиницы.

— Иду! — немедленно откликнулся Макс и сам поспешил к двери, опередив заспанного портье.

Открыв дверь. Макс увидел за нею не Сару, а какого-то незнакомого плотного мужчину с красным лицом и пышными усами.

— Констебль О'Хэналон, — коротко представился тот. — С кем имею честь?

— Это лорд Максвелл, — послышался из-за спины констебля голос Сары, и она проскользнула внутрь. — Я же говорила, что он может поручиться за меня. Произошла нелепая ошибка.

Макс на мгновение потерял дар речи, что случалось с ним очень редко. Он ожидал чего угодно, только не этого. Ему представлялось, что Сара попала в лапы грабителям или убийцам и что ее обезображенное тело уже плывет по течению в речных волнах. Но вот она появилась перед Максом, живая и невредимая, и он не мог вымолвить ни слова.

— Прикрой дверь, Макс, — вывел его из оцепенения голос Сары. — Констебль О'Хэналон хочет поговорить с тобой.

— Что?

— Закрой дверь, — повторила она. Макс недоуменно посмотрел на дверь.

— Хорошо, — пробормотал он, закрыл дверь гостиницы на запор и прошел в гостиную вслед за Сарой и полицейским.

Нервное напряжение схлынуло, и Макс наконец дал волю своим чувствам:

— Ты хоть знаешь о том, что я пережил и передумал за эти три часа? — накинулся он на Сару. — Думал, что с тобой случилось бог знает что!

— Прости, Макс. Это нервы. — Она бросила на Макса умоляющий взгляд. — Констебль О'Хэналон, позвольте представить — это мой жених, лорд Максвелл.

— Это правда, сэр? — спросил констебль. — Это ваша невеста?

— Разумеется, — подтвердил Макс, не сводя сердитых глаз с лица Сары. — Что она натворила на сей раз?

— Ночной дежурный увидел ее, когда она пыталась взломать дверь храма, — ответил полицейский и деликатно кашлянул в кулак.

— Я думала, что она открыта, — пояснила Сара. — Мне было невдомек, что храмы запираются на ночь. Я полагала, что они всегда открыты.

— Но, мадам, — заметил констебль, — вы при этом отказались назвать полицейскому свое имя и не захотели объяснить свое поведение.

— Я… Я была немного не в себе.

Сара взглянула на Макса и тут же отвела взгляд в сторону.

— Если бы вы все объяснили на месте, вам не пришлось бы сидеть полночи в участке. Мы сразу же доставили бы вас домой.

— В участке? — переспросил Макс. — В полицейском участке? Почему ты не послала кого-нибудь за мной? Я здесь места себе не находил от беспокойства.

— Я об этом не подумала, — потупилась Сара.

— И что ты делала в участке?

— Я?.. Спала.

— Ты.., что?!

В эту минуту к ним подошел гостиничный портье, который, похоже, только сейчас окончательно проснулся.