Сердечная тайна королевы - Жаклин Санд

Принцесса Конде, возвращаясь домой, была не менее задумчива, чем мадемуазель де Лажуа. Даже мысли этих двух красавиц, несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте, оказались в чем-то сходны. Женщины часто думают о мужчинах. На сей раз две женщины думали об одном и том же мужчине.

На выходе из Лувра Шарлотта-Маргарита совершенно неожиданно столкнулась с капитаном де Кавуа. Как правило, принцесса мало обращала внимания на охрану дворца и при случае ограничивалась разве что мимолетным небрежным кивком, адресованным командиру гвардейцев кардинала. Де Кавуа не был особо родовит, да и в свое время слишком рьяно служил Ришелье, чтобы заслужить симпатию Монморанси-Конде. Но на этот раз она неожиданно для себя самой изменила традиции.

– Я слышала, шевалье де Фобер оставил службу у моего сына, чтобы присоединиться к вашим гвардейцам, капитан? – негромко заметила Шарлотта, останавливаясь.

Луи де Кавуа изумленно округлил глаза. Нет, он был прекрасно осведомлен о том, что Мазарини отозвал Эме из действующей армии и предложил сменить должность лейтенанта у герцога Энгиенского на должность лейтенанта кардинальских гвардейцев. Но то, что этим фактом заинтересуется сама принцесса Конде…

– Да, ваше высочество, верно, – капитан растерянно поклонился, лихорадочно пытаясь понять, какую еще информацию потребует выложить дама.

– Я хотела бы перекинуться с этим господином парой слов, – заявила принцесса. – Расспросить о сыне…

– Разумеется, ваше высочество. Как только шевалье вернется в Париж, я передам ему ваше пожелание.

– А сейчас, значит, господин де Фобер не в Париже, – задумчиво уточнила Шарлотта. – Я слышала, еще вчера…

– Вчера после обеда его высокопреосвященство отправил лейтенанта де Фобера в Нуази, – пробормотал окончательно обескураженный капитан де Кавуа. – Расследовать дело об убийстве Филиппа д’Исси-Белльера.

– Вот как. Надолго?

– Не имею чести знать, ваше высочество.

Принцесса Конде рассеянно кивнула.

– Благодарю вас, капитан.

Она почувствовала что-то вроде облегчения и разочарования одновременно. Карета мягко покачивалась на рессорах, Шарлотта куталась в теплую, подбитую мехом куницы накидку, а мысли принцессы вновь и вновь возвращались к событиям семилетней давности. Тогда она влюбилась. Как бы фальшиво это ни звучало в устах избалованной мужским вниманием придворной красавицы, стоящей к тому же на пороге старости. Последнее время ее высочество терпеть не могла то, что видела в зеркале. Ей сорок восемь. И красота, щедро данная природой, уже почти увяла. Да, прекрасные белокурые волосы пока еще неподвластны седине, но морщины не скроешь и не уничтожишь дорогими мазями и примочками, декольтированные платья самое время сменить на более строгие, а талию спасает только жесткость корсета. Когда шестидесятилетняя Маргарита Наваррская – обрюзгшая, располневшая женщина, фактически совсем старуха – таскала в свою спальню восемнадцатилетних юнцов, над ней потешался весь двор. Сейчас Шарлотте казалось, что она понимает королеву Маргариту. И сама собирается добровольно примерить на себя ее шкуру. Конечно, Эме не восемнадцать. И все же она на двадцать лет старше мужчины, который сейчас занимает ее мысли. К тому же де Фобер сам прервал с ней отношения. Или нет?

Принцесса Конде поплотнее закуталась в меха. Нуази. Какое совпадение. Как раз сейчас в Беруаре у Элизы гостит ее дочь. Чем не повод наведаться в аббатство?

Шарлотта прекрасно понимала, что собирается совершить несусветную глупость. Рано или поздно лейтенант вернется в Париж, нет никакой необходимости сломя голову нестись в Нуази. Но ничего не могла с собой поделать. Поистине, когда Господь хочет нас наказать, он лишает нас разума вместе с силой воли.

«Завтра же утром, – решила принцесса Конде, – поеду навестить дочь».

Шум ссоры и характерный звон шпаг Эме расслышал еще за поворотом коридора. Поэтому остаток расстояния до двери преодолел в несколько прыжков. В гостевой комнате царил кавардак. Лавка перевернута, Трюдо со шпагой в руке зловеще наступает на хмурого де Бовиля, под глазом у ветерана красуется свежий кровоподтек. Господин Булот, с глазами, налившимися кровью, подобно разъяренному буйволу, сдерживает остальных своих приятелей, которые явно не прочь принять участие в потасовке. По столу в беспорядке рассыпаны игральные кости и мелочь. А вот, пожалуй, и причина для всего этого безобразия.

– Прекратить! – с порога рявкнул Эме. – Шпаги в ножны!

Это была его вина. Попечению лейтенанта оказалось доверено шестеро здоровых мужчин. И пока командир распивал херес в компании викария и упражнял мозги логическими головоломками, они отчаянно скучали. Аббатство в разгар великого поста поистине одно из самых унылых мест на земле.