Близость - Ария Тес

Дамир заходит в комнату хмурый и злой. Мне бы сосредоточиться на нем, но стойкое чувство, будто меня заманили в ловушку - давит.

Он не успевает раскрыть рта, как я перебиваю.

- Я хочу уехать.

Пару мгновений он молчит, потом медленно закрывает за собой дверь и тяжело вздыхает.

- Катя…

- Никаких «Катя»! - резко повышаю голос, быстро вытираю слезы и чеканю, - Я хочу уехать немедленно!

- Ничего такого не произошло…

- ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! Я ХОЧУ УЕХАТЬ!

- НЕ ОРИ НА МЕНЯ!

Дамир резко поворачивается, сверлит меня огненным взглядом, от которого только подкидывает больше.

Он будто меня ненавидит в этот момент. Но за что? За что?…

Мокрые от волнения ладони соскальзывают с кожи. А возможно, меня просто так сильно трясет…я не знаю.

Все, чего я хочу - чтобы меня наконец-то услышали.

- Я хочу уехать домой, - шепчу, тихо всхлипываю и добавляю, - Я хочу уехать отсюда, Дамир.

И мне кажется всего на одно мгновение, что он меня услышит. Вот сейчас. Подойдет, крепко обнимет и успокоит. Он всегда так делал. Но в этом, пожалуй, и вся загвоздка. В пространственно-временном континууме.

"Делал" не значит "делает" или даже "сделает". Прошлое, как теперь становится ясно, не гарантия для счастливого будушего.

- Я не могу уехать, - медленно цедит он, сжимая кулаки, - Мы на моей машине. На ней стоит летняя резина. За окном минус. Дорога промерзла. Мы можем попасть в аварию, Католик.

Как же меня бесит этот тон…

За секунду внутри переключается рубильник, и я хочу его убить! За то, что он говорит со мной, как с придурошным ребенком, который устроил истерику в магазине игрушек. КУПИ-КУПИ-КУПИ! И плевать, что денег нет! А ты достань и купи!

Но все же не так! Я просто хочу убраться из этого дома как можно быстрее! Потому что чувствую, что здесь я в серьезной опасности! Мы в опасности! Рядом с этими людьми!

Им нельзя верить.

А он…

Сука!

- Я ГОВОРИЛА, ЧТО ЭТА МАШИНА - ДНИЩЕ!

Не могу себя контролировать. Эмоции бьют фонтаном, и я снова срываюсь на крик, а у него срывает чеку.

Дамир резко подается вперед и со всей силы пинает комод, который буквально отлетает к стене.

БДЫЩ!

Я вздрагиваю, тут же замолкаю, а потом отступаю на шаг назад. Поближе к стеночке.

И снова меня накрывает осязаемое ощущение «впервые», которое меня отнюдь не радует.

Я его боюсь.

Мне ведь кажется, что на месте этого комода он представлял меня. Жену, которая выносит ему мозги, ведь ничего ТАКОГО не произошло. И плевать, что нас пытались втянуть в групповуху.

Но самое главное, что больше всего режет и бьет одновременно - это новое озарение, которое меня настигает внезапно. Он злится, потому что не хочет уезжать.

Он хочет остаться.

Не из-за машины, а потому что вот так.

Предложение присоединиться к дрочильному хороводу не звучит в его голове, как что-то паршивое. Напротив. Ему интересно. Это будоражит. Это волнует. А я? Я ему мешаю. Со своей глупой моралью. Со своими принципами.

Он ведь понимает, что мое отношение к этой ситуации резко негативное. Нет, я не ханжа, правда. Как там говорится? Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось? Пожалуй, это так. Я допускаю разврат любой градации, только где-то там. У них, но не в моих отношениях.

Для меня есть табу. И одно из этих табу - оргии, второе - третьи лица. Для меня секс - это когда двое. Никак иначе. По крайней мере, если между партнерами есть глубокие чувства. Секс - это не механика. Это не про удовольствие. Точнее, про него, очевидно, но...для меня это глубоко интимный, личный и сакральный процесс.

Вот что так сильно сбило меня с толку. Вот что на самом деле меня подкосило.

Мы нарушили границу нашей приватности, мы впустили в свое единство других, которые будто вспороли вакуум, вероломно вошли под наш купол и натоптали там своими грязными ногами.

Вот что я на самом деле чувствую.

Будто мои отношения опорочили. И меня. Меня тоже опорочили.

А я так забылась...Почему я забылась? Почему я позволила? В какой момент для меня стало нормальным допустить хотя бы...черт, крошечную идею о том, что это нормально, если нет? Я точно знаю, что нет. Внутри меня все буквально горит и искрится, противится, а параллельно в мозг въедается еще одна простая истина. Некий гаденький моментик: новое «впервые», когда я ощущаю себя помехой для своего мужа.

Это адски больно.

Безумно хочется встряхнуть гривой, отбрыкнуться и снова обвинить себя в тотальной глупости, мнительности и нервозности. Мол, Катюха! Ты что несешь?! Ты чокнулась?! У тебя проблемы с башкой. Какая обуза?! Дамир тебя любит! И я в этом, конечно, не сомневаюсь, но убежать от мерзости, которая шепчет на ухо, тоже не могу.

Ты обуза. Ты обуза. Ты обуза.

Ты мешаешь ему развлекаться. Лучше бы ты вообще сидела в своем Екб и не отсвечивала. Лучше бы я вообще на тебе не женился.

Страшно так думать, но я думаю.

А Дамир не пытается меня успокоить. Нет больше: малыш, ну прекрати. Ничего не изменилось. Ты для меня все-все, и я за тебя все-все тоже.

Он просто молча уходит. Просто поворачивается, берется за ручку, дергает дверь на себя и уходит, напоследок шарахнув полотном о косяк с такой силой, что кажется стена вот-вот рухнет мне на голову.

Может, она и рухнула.

Не физическая, а лучше бы да.

Ту лавину дерьма, которая так внезапно накрыла меня, пережить гораздо сложнее даже целого, многоквартирного комплекса.

Это ощущается, как конец. Словно спасать больше нечего, а я одна стою в поле и податься некуда.

В углу тихо напевает Москва:

А хочешь, я выучусь шить

А может, и вышивать

А хочешь, я выучусь жить

И будем жить-поживать

Уедем отсюда прочь

Оставив здесь свою тень

И ночь у нас будет ночь

И день у нас будет день

Она хмельная. Она сидит на подоконнике, забравшись на него с ногами. Так непосредственно прекрасна и ужасающа в моменте. Выводит медленные круги на дереве, посмеивается пьяно, улыбается кровожадно.

Она пришла сюда на кровь.

Она пришла сюда на представление. О том, как рушатся семьи и дробятся сердца…