Согрей моё сердце - Ани Марика

Пронзившая мысль останавливает помывку. Резко дёргаю рычаг смесителя, перекрывая воду, и каменею. Я хочу за него замуж! Я хочу от него детей! Закусываю губу. Ещё в детстве, когда я спрашивала маму: зачем ей столько детей? Она говорила: Ты, как и твои сестры с братом, – это продолжение нашей любви. Я так люблю твоих отцов, что хочу от них много-много детей. Точных копий нашей любви.

Получается, мама права… Я полюбила Сириуса.

Громкий стук в дверь заставляет вздрогнуть.

– Веда, выходи уже! В русалку превратишься, – раздаётся голос родительницы.

Обернув полотенце вокруг груди, бегу в комнату. Останавливаюсь возле женщины.

– Я люблю его, – признаюсь маме. Женщина удивлённо оборачивается и улыбается.

– Знаю, звёздочка, – она гладит по щеке и, заправив за ухо мокрые волосы, тянет к стулу возле туалетного столика. – Но знает ли он?

– Ты думаешь, мне нужно ему сказать?

– Ну, думаю, это будет уместно. Помнишь, лучше сделать? – подмечает родительница и, взяв фен, начинает сушить мои волосы.

Задумчиво смотрю на своё отражение. И киваю сама себе.

Мы неспешно одеваемся. Мама выбрала нежно-голубое платье с длинным шлейфом. Оно очень целомудренное, хотя неглубокое декольте присутствует. Но грудь закрывает массивное ожерелье из синих драгоценных камней. Родительница нанесла мне макияж, сделала высокую причёску с закрученными локонами. И, установив на макушке корону, удовлетворённо отошла, чтобы осмотреть меня во всей красе.

– Ты самая красивая королева во всех вселенных, – искренне признаётся эта сентиментальная женщина и опять плачет. Вот от кого у меня желание поплакать!

– Спасибо, мам. За всё! – шагнув ближе, крепко обнимаю её. – Ты лучшая мама во всех вселенных. Только не плачь, испортишь мне макияж.

Мы смеёмся. И она, промокнув платочком глаза, уходит к себе. Чтобы тоже переодеться. А я сажусь на кровать и жду Сириуса. Он же меня проводит на бал? Мы это обсуждали буквально вчера. И я просила стража быть весь вечер коронации рядом. Так как в памяти свежи воспоминания о первом выходе в свет. В котором убили бабушку. Повторения не хочется. Сириус заверил, что не позволит даже мухе помешать моему балу.

Через минут десять раздаётся стук в дверь. Вскакиваю немного нервно. Лучше, наверное, перед балом поговорить с ним? Медлю, но дверь распахивается, и в комнату заходит папа Мей.

– Привет, – немного разочарованно бормочу, а папа светится в серебристо-голубом костюме и любуется мной.

– Ты сияешь ярче настоящих звёзд, – улыбается мужчина. – Сегодня побуду твоим кавалером. Не против?

– Очень даже за, – искренне отвечаю и, положив руку на предложенный локоть, выхожу из покоев.

Мы медленно спускаемся по пустынному дворцу. Меня охватывает непонятное волнение, папа чувствует это и сжимает свободной рукой мои пальцы.

– Всё будет хорошо, малышка, – ободряюще шепчет он. – Ничего и никого не бойся, за тобой легионы.

– Я и не боюсь, просто… – на последней ступеньке останавливаюсь и смотрю в родные глаза отца. – Как ты понял, что влюбился в маму?

Папа Мейнард явно не ожидал такого вопроса. Он удивлённо смотрит на меня долгих две минуты, а потом хмурится. Я терпеливо жду. Всю свою жизнь, если я не понимала собственных чувств, то приходила к папе и спрашивала напрямик. И мужчина старался очень честно и развёрнуто ответить мне. Он старался объяснить каждую зарождающуюся эмоцию. И сейчас его ответ был важен для меня.

– Мир обретал краски, когда я смотрел на твою маму. И мне постоянно хотелось её обнять. Хотелось о ней заботиться, носить на руках, целовать. Хотелось ловить смущённые взгляды и вдыхать её дыхание.

– Спасибо, – улыбаюсь шире и тяну папу вниз.

В груди расцветает что-то тёплое. Потому что Сириус тоже влюблён в меня. Ведь он тоже постоянно смотрит на меня. И прижимается. А ещё заботится и носит на руках. А не целует, потому что боится, что пристрелю. Вот и всё!

– Её Королевское Величество Ведана Леонова! – гремит голос церемониймейстера. Мы с отцом заходим в огромный сверкающий бальный зал, набитый придворными и гостями. Я поднимаю повыше голову и медленно плыву к одинокому трону, стоящему на возвышенности. Папа чинно идёт рядом, и я знаю: он очень горд сейчас. На нас смотрят все. Украдкой и открыто. Мной любуются, восхищаются и злословят. Но мне плевать. Сейчас ничего не испортит мне настроение.

Доходим до четверых советников бывшей королевы. Они стоят прямо на первой ступени пьедестала. Алькор держит регалии и улыбается открыто, с гордостью рассматривая меня. Точно, за месяц испортила его. С правой стороны от трона стоят одиннадцать представителей из Федерации Разумных Рас. Двенадцатым среди них станет один из моих советников. Тот, кто будет урегулировать межпланетные вопросы. Среди них стоит и папа Стей. Он улыбается широко и подмигивает лукаво. А вот слева от меня одиннадцать правителей этих самых планет, входящих в Федерацию. Среди них ещё больше знакомых лиц. Тут и обе бабушки Велизора и Сараби. Дедушка Васат.

Папа целует меня в щёку и отступает. Старший советник выходит вперёд и, забрав у Алькора регалии – два меча, вручает мне. Взяв их в руки, скрещиваю перед собой и, как только мужчины расступаются, поднимаюсь к трону. Регалии очень тяжёлые, из старинного и самого прочного металла. Его не берут ни огонь, ни кислота, ни плазма. Рукоятки мечей украшены драгоценными камнями. Нести их перед собой очень тяжело. Но мне нужно ещё дать клятву и не уронить их. Один меч острый, может разрубить всё что угодно, кроме металла, из которого он сделан. Меч правосудия символизирует власть королевы над вооружёнными силами и жителями. Он показывает, что я готова стать защитником планеты. Второй – Меч милосердия. Он затуплен и символизирует мою милость. То, что я не буду жестока и негуманна к своим подданным. Буду чтить законы планеты и беречь от войн Ахернар.

Развернувшись к поданным, вскидываю повыше голову и осматриваю зал. Замечаю Сириуса, он смотрит на меня и улыбается. Не иронично, не нагло. Скорее ласково. И… Нежно? Наверное. И даже тяжесть регалий почти не ощущаю.

Громко поставленным голосом произношу клятву. Её учила почти всю неделю. Она длинная и витиеватая. Я клянусь перед своими подданными и присутствующими гостями, что никогда не подниму