Добродетельная женщина - Лиз Карлайл

— Не смейте разговаривать со мной в таком тоне, сэр! — Сесилия так резко отпрянула от него, будто боялась, что он овладеет ею прямо здесь, посреди кабинета.

— Ты не веришь мне? Ах, Сесилия, какая же ты наивная! — Он замолчал, насмешливо прищурившись. — Я легко могу предоставить тебе довольно… ощутимое доказательство.

Сесилия отскочила, округлив глаза. Делакорт еще немного приблизился, и она, отступая, наткнулась на письменный стол.

— Нет! — вскричала она. — Вы же говорили… Уже не внимая голосу разума, Делакорт всем телом притиснул ее к столу.

— Что именно я говорил, милая? — пробормотал он, любуясь ее длинными черными ресницами. Темные брови Сесилии сошлись на переносице.

— Насколько я помню, милорд, вы говорили, что скорее откажетесь от плотских утех до конца жизни!

— А может, я лгал, Сесилия? — прошептал он, поднося ее руку к губам. — Я очень часто лгу. — Повернув ее руку ладонью вверх, он легко коснулся языком пульса. — И у меня неплохо получается.

Произнеся это, Дэвид взглянул на нее из-под опущенных ресниц. Дыхание Сесилии сделалось частым и прерывистым, испуг в ее душе сменился чувственным волнением. Он нежно прикусил ее ладонь и мысленно засмеялся, очарованный немедленной реакцией: раздув тонкие ноздри, она прикрыла глаза.

О Боже, как же он ее хочет!

А она — его.

И он не знал, что пугало его больше.

Лучше бы сразу положить конец и тому и другому. Дэвид опять прижал пылающие губы к ее ладони.

— Знаешь, милая, мне кажется, что если кому-то из нас надо уйти, так это тебе. Как видишь, я с трудом сдерживаю свои животные инстинкты и, пожалуй, могу в любой момент потерять над собой контроль.

Сесилия, тут же очнувшись, отдернула руку.

— Наглец! Ты флиртуешь с каждой встречной женщиной! Скажи, ради Бога, зачем тебе еще я? Он поднял на нее глаза.

— Потому что ты жаждешь принадлежать мне. Согласись, Сесилия, что я прав! Ты хочешь, чтобы я с тобой флиртовал, вел себя как распутник. Оправдал твои ложные представления обо мне. Ведь настоящий джентльмен не может вызвать желания в сердце добродетельной женщины, верно?

Сесилия на мгновение потеряла дар речи.

— Ты не вызываешь во мне никаких чувств, кроме презрения, — выдавила она наконец.

Внезапно его сарказм улетучился — его вытеснило более опасное чувство. Делакорт подступил ближе, заставив ее отпрянуть.

— Послушай, Сесилия, — прошептал он, всколыхнув своим дыханием, мягкий локон у нее на виске, — мне почему-то кажется, что ты лжешь — так же, как и я.

Неожиданно для самого себя он поцеловал ее, а она, как ни странно, не оказала сопротивления.

Сесилия была растеряна, слегка возбуждена и очень напугана. В прошлый раз Делакорт был пьян, потому и решился на такое безумство, но сейчас… он обнял ее нежнее, упиваясь страстным поцелуем.

Сесилия, словно по мановению волшебной палочки, перестала негодовать. Ее пальцы, вначале жестко упиравшиеся в грудь Дэвида, машинально сомкнулись на лацкане его сюртука.

Делакорт пытался внушить себе, что по-прежнему играет с ней, оставаясь при этом бесстрастным, но тут она тихо застонала, и он вконец потерял голову. Его ладонь скользнула к изящному изгибу ее спины. Пышная грудь Сесилии прижалась к его торсу. Делакорт перестал гадать, почему она ему нравится, — он был способен думать только о том, как долго ее хотел.

Вдруг Сесилия приглушенно вздохнула, и восторг момента неожиданно испарился. Ощутив ее смятение, Делакорт прервал поцелуй и выпустил ее из объятий.

Она смотрела мимо него на что-то за его плечом.

— Оставь меня в покое, Дэвид, — тихо попросила она, — и пожалуйста, убери руки.

— Мои руки при мне, Сесилия, — отозвался он, чувствуя, что порыв непрошеного чувства пропал окончательно. — А вот где твои?

Опустив глаза, она с ужасом увидела, что рука ее все еще сжимает лацкан сюртука.

Дэвид осторожно кашлянул.

— Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что другую руку ты найдешь где-нибудь под сюртуком. Скорее всего, на талии.

Сесилия отшатнулась от него как от огня и, округлив глаза, зашла за стол, будто эта материальная преграда могла помочь ей сохранить благоразумие.

— Убирайся! — прошипела она. — Не… не заставляй меня…

— Ты не должна бояться, Сесилия, — мягко перебил он, — я не из тех мужчин, которые принуждают женщин к любви.

— Нет? — с вызовом спросила она. — Значит, женщины сами падают к твоим ногам? Делакорт лениво улыбнулся:

— Бывает и так.

— Можешь на это не рассчитывать! К своему удивлению, он уловил в ее тоне неуверенные нотки.

— Сесилия, — ласково сказал он, оставив насмешки, — желанием нельзя управлять, как бы тебе этого ни хотелось. И заставлять другого человека подчиняться нехорошо. Надеюсь, ты понимаешь, о чем именно я веду речь?

— Скажи мне, Делакорт, — бросила Сесилия с вызовом, — какая женщина захочет быть соблазненной мужчиной, оскорбившим ее?

Внезапно он понял, что тяготило ее — презрение к самой себе, а хуже этого ощущения и быть не может.

— Милая, — ласково произнес он, — не пора ли тебе простить меня за то, что я когда-то заставил тебя испытать плотское желание? И самое себя — за то, что ты возжелала мужчину, которого не слишком уважаешь?

Кровь отхлынула от ее лица.

— Пойми, Сесилия, — продолжал Делакорт, — взаимное притяжение, которое вдруг возникает между двумя людьми, — это ее величество Судьба. Удача или злой рок — назови как угодно, но суть от этого не изменится. Помоги нам Господь! Только не нужно меня обвинять. Это несправедливо.

Сесилия то ли усмехнулась, то ли всхлипнула — она, и сама не смогла бы разобраться.

— Это похоже на сумасшествие, Сесилия, — тихо продолжал он. — Человек просто сходит с ума от желания, но достаточно это сделать — и все пройдет.

«А может, и не пройдет», — подумал он, но вслух не сказал.

— Ты в этом большой дока, не так ли? — прошептала она еле слышно.

— В чем именно?

— В искусстве соблазнять.

Дэвид молча покачал головой. Похоже, разговаривать с ней бесполезно.

Сесилия провела ладонью по столу.

— Может, все-таки уйдешь? — попросила она. — Иначе придется уйти мне.

— Ладно, Сесилия, иди, — сказал он с горькой усмешкой. — Пусть у меня будет еще одна причина для угрызений совести.

— Да никогда в жизни ты не испытывал угрызений совести!

Она была не права, но Делакорт оставил этот выпад без ответа.

— Ты назвала меня бездельником, Сесилия, — тихо сказал он. — Такое оскорбление трудно проглотить.