Как в кино - Натали Андерсон

— Дэни. — Он крепко взял ее за плечи.

— Ты что, его могилу раскопал? — В ней зашевелилось то чувство, которое могло дать ей необходимые силы — злость. — И сколько ты уже знаешь? Почему ты мне раньше не сказал?

— Я не хотел давать тебе надежду, пока не буду точно уверен. Я не хотел делать тебе больно.

— Значит, ты знал вчера ночью.

— Я узнал вчера поздно ночью. Но я только сейчас из этого телефонного звонка узнал результаты анализов.

Дэни почти не слышала его. Значит, сегодня утром он был с ней так нежен, потому что жалел ее.

— Ты скотина, Алекс. Какая же ты скотина.

— Я знаю.

— Ой, да брось. — Ей было так больно, что она хотела сделать ему еще больнее. — Все еще расстраиваешься из-за своего отца? Хватит уже, Алекс, смирись и двигайся дальше.

— Дэни…

Алексу жутко хотелось обнять ее и поцеловать, чтобы она перестала говорить эти обидные слова. Она, как загнанное животное, думала, что лучший способ защиты — это нападение.

Ему так хотелось ее утешить, но для этого Дэни должна была позволить ему это сделать.

— Ты прав, — сказала она. — Извини.

Он смотрел, как она закрылась, будто превратилась в мраморную статую, и ничего не мог сделать. Это его подкосило. Оказалось, что она доверяет ему не больше, чем в самый первый день их знакомства, несмотря на всю близость последних дней. Она все так же боится.

Ее карие глаза были почти черные на фоне чудовищно бледного лица. Сердце у него сжалось.

— Дэни.

— Нам же нужно идти в театр. — Она взяла помаду и стала красить губы.

— Нет, давай я все отменю…

— Не нужно.

Нет. Она не даст слабину, не покажет, как ей больно, как ей нужна помощь. Но когда-нибудь эти эмоции вырвутся на свободу. И тогда он будет рядом с ней, черт подери.

Уже через десять минут спектакля он пожалел, что они пришли в театр. Дэни сидела рядом с ним с таким выражением, как будто она зомби. Он даже за нее испугался.

Как только закончился первый акт, он поднялся и сказал:

— Идем.

Дэни встала и покачнулась. Ему срочно нужно было отвезти ее домой, чтобы заставить ее поговорить с ним. Держать ее в объятиях и баюкать ее, пока у нее из глаз не потекут слезы и она не выплачется. Ей это было просто необходимо. Ему это было необходимо.

Дэни шла за Алексом к машине, ничего не видя вокруг себя. Она хотела бежать, спрятаться от горькой правды.

— Я возвращаюсь в Австралию, — сказала она в машине.

— Не сейчас, Дэни. Ты пережила шок. Тебе нужно время, чтобы оправиться.

— Я хочу съехать.

— Не хочешь поговорить? — Он посмотрел на нее ищущим взглядом. — Ведь мы с тобой по крайней мере друзья?

Холод еще больше сковал ей сердце. Он сказал как-то, что они не могут быть друзьями. И это правда. Он ей намного больше чем друг.

— У тебя есть другие друзья. У тебя есть Лоренцо.

— Я ничего не сказал ему о своем отце. Я никому, кроме тебя, не рассказывал.

Как глупо, что это ее так тронуло. Она просто оказалась под рукой, когда ему нужно было с кем-нибудь поделиться.

— Я правда хочу уехать, Алекс.

— Не сегодня.

Он прав. Ну куда она пойдет?

— Ладно, но мне нужно побыть одной.

Алекс сглотнул:

— Хорошо.

— Я обещала Саре, что приду на встречу в понедельник, когда она будет делать свою презентацию. А потом я уеду.

Это все, о чем она могла сейчас думать. Она не могла подвести Сару, она уже и так подвела свою мать.

Когда они доехали до его дома, Дэни долго возилась с ремнем безопасности в машине, а потом заметила, что Алекс даже не пошевелился. Она быстро выскользнула из машины и ускорилась. Ей правда нужно побыть сегодня одной. Но он оказался быстрее, схватил ее за руку, когда она дошла до гостиной. Она остановилась, закрыв глаза, не поворачиваясь, сказала:

— Не надо…

Алекс сжал ей руку.

— Ты знаешь, где я, если я тебе буду нужен. — Он так хрипло это сказал, что она чуть не сломалась.

Но тут он отпустил ее руку и, не оглядываясь, пошел вверх по лестнице.

Дэни стояла там и знала, что не может себе позволить, чтобы он был ей нужен.

Прошел не один час, прежде чем она спустилась, прошла на кухню, налила себе стакан воды со льдом и даже не посмотрела на поднос с едой.

— Ты сегодня остаешься дома. — Алекс подошел к ней и пальцем потрогал ей кончик носа. — Ты устала.

Он тоже устал. Но он был готов к выходу на работу. И она ничуть не хуже.

— Я могу пойти.

— Останься дома, Дэни. Тебе это необходимо. — Он ушел прежде, чем она успела ответить.

Дэни посмотрела на еду, которую он для нее приготовил, и на другой стороне подноса заметила папку. И уставилась на нее так, как будто она была пострашнее вооруженного грабителя.

Джек Паркер.

Сможет ли она вынести, если узнает о нем побольше?

Она подтянула к себе папку, открыла ее, стала читать. Даты, школа — что-то вроде резюме. И как может чья-то жизнь свестись к паре листов бумаги?

На следующей странице она увидела фотографии.

Младенец, мальчик, юноша. Карие глаза. Каштановые волосы. Как у нее. Совсем как у нее.

Дэни захлопнула папку. Она не могла этого выдержать, не могла смириться с тем, что подвела маму.

Она встала. Не будет она сидеть тут и хныкать целый день. В фонде у нее есть работа. Она не подведет еще и Кару.

Когда она вошла, Кара удивленно ей улыбнулась:

— Я не ожидала тебя сегодня увидеть. Алекс позвонил и сказал, что ты неважно себя чувствуешь.

— У меня голова побаливает, только и всего, — соврала Дэни. — Господи, да если ты можешь работать, когда тебя тошнит по утрам, то с легкой головной болью я уж как-нибудь справлюсь.

Кара засмеялась:

— А меня ни разу утром не тошнило. С тех пор, как я забеременела, я ем как лошадь.

Дэни резко села, внимательно посмотрела на Кару. Этой цветущей женщине беременность пошла только на пользу. Вдруг она кое-что поняла, и ей от этого стало больно.

— Я тебе здесь не нужна, да?

— Ну… — Кара покраснела, — здесь всегда работы невпроворот. Обычно у нас работают другие волонтеры, но теперь, когда у нас есть ты…

Лоб Дэни тут же покрылся холодным потом.

— Ты работаешь здесь на добровольных началах?