Его ребенок - Вероника Касс

Вернувшись домой, я нашла в вызовах номер Олеси, но так его и не набрала. Мне хотелось поделиться с подругой своими переживаниями, но в то же время я понимала, что ей сейчас совсем не до моих проблем. Ей бы родить поскорее да лечиться начать, потому что сейчас у Сорокиной были катастрофические проблемы с памятью.

— Долго ты еще в квартире Сорокиных ночевать будешь? — недовольно спросила мама, зайдя на кухню. Она так же, как и я, не могла привыкнуть к тому, что Леся вышла замуж и сменила фамилию.

Я приехала домой раньше, чем она проснулась, а потому от ее вопроса вздрогнула и тут же заметила за ее спиной улыбающуюся Кристину.

— Мам, после того погрома она теперь каждый день ночует там. Доброе утро, Зай. — Сестра мне подмигнула, а я оторопела.

Кристина меня что, прикрывала перед матерью? Неожиданно и совершенно не нужно.

— Так ты просто боишься? — Мама села рядом и взяла меня за руку. — Милая, этого больше не повторится.

— А ты знаешь, что такое вообще было? Или, может, написала заявление в полицию? — немного ехидно спросила я.

— Нет, это… — Мама ненадолго отвела взгляд. — Это из-за моей работы.

— Ты стала шпионкой? — рассмеялась Кристина и, поставив в раковину чайник, открыла вентиль с холодной водой. Мама скривилась, а я насторожилась.

— Ты делаешь что-то противозаконное?

— Нет, конечно. Не говори глупостей. — Мама подскочила с места и всплеснула руками. — Просто это из-за работы. И мой начальник со всем разберется.

Этот еще как разберется.

Я поднялась и вылила остатки кофе в раковину, сестра к тому моменту от нее уже как раз отошла.

— Помоешь, Малая?

Я поставила чашку на стол и ушла в свою комнату. Конечно же, я не боялась здесь спать, а после ночного секс-марафона и вовсе вырубилась, даже не переодевшись. Просто прилегла, укрылась пледом и сразу же уснула.

Выходные тянулись бесконечно долго. Я совершенно не думала над словами Марка, просто скучала. Невыносимо. Не выпускала телефон из рук, не желая пропустить звонок или сообщение, хоть и понимала, что если он сказал не общаться — значит, не общаться, но все равно ждала. И сама… сама с трудом одергивала себя, чтобы не позвонить ему.

В итоге вместо того, чтобы думать над его словами о серьезности и прочем, я репетировала другой разговор. Как и что я ему скажу о беременности. Выходило у меня из рук вон плохо, но хоть как-то отвлекало от пустых дней. А без Марка они оказались именно такими. Пустыми.

В понедельник мне было плохо, и я не пошла на пары. Сказала маме, что чем-то отравилась, а сама доела последние мятные таблетки. Они действительно помогали от тошноты.

Я ждала, что Марк позвонит первым или хотя бы пожелает мне доброго утра. Но нет. От мужчины не было ни слуху ни духу, и это раздражало.

Ближе к двум часам дня в дверь начали звонить. Причем слишком долго, словно зажали кнопку звонка и не отпускали. Кристина как раз должна была вернуться из школы, но у нее были свои ключи. Я побежала к двери и, заглянув в глазок, решила, что мне померещилось. На пороге стоял Рома Скольников, и он приобнимал мою сестру, словно удерживая.

— Господи, что случилось? — ахнула я, распахнув дверь.

Лицо Кристины было опухшим, словно она несколько дней подряд ревела

— Малая. — Я протянула к ней руки, и она, зарыдав, кинулась ко мне. Скольников прошел в квартиру следом за ней.

— Рома, объясни.

— Я… меня… — начала всхлипывать сестра. — А они… и потом он… и тогда…

— Она не захотела в больницу.

Парень выглядел хмуро и непривычно серьезно.

— Рома.

— Ее какие-то придурки чуть не увезли.

— Что значит чуть не увезли?

Видимо, я слишком громко выкрикнула, сестра, словно побитый щенок, заскулила и прижалась ко мне еще крепче.

— В пятидесяти метрах от школы ее пытались посадить в машину без номеров и увезти, — тихо и зло выплюнул слова Рома. — И у них получилось бы, Карин! Если бы не…

— Ты? — Он кивнул, а затем скинул кроссовки, и я заметила, что костяшки на руках у него были содраны, а на правой скуле алел будущий синяк.