Вспышка страсти - Маргарет Пембертон

– Дженнифер, – предостерегающе остановил он меня.

– Не беспокойся, Фил, я не собираюсь делать никаких глупостей. То, что произошло сегодня утром, это временное умопомрачение.

Он недоверчиво провожал меня взглядом, пока я шла по пологим, поросшим мхом каменным ступенькам, ведущим через сад в лес. Я механически направилась на берег и с верхушки дюны долго смотрела на две дорожки следов, которые тянулись к укромной песчаной насыпи. Песок еще хранил следы наших тел, которые зарывались в него в любовном экстазе. Совсем недавно… Слезы заволокли глаза, и я медленно пошла к тому месту, чувствуя, как песок приятно просачивается между пальцами. Не знаю, сколько я там просидела, но когда встала, то почувствовала, что ветер стал холодным и я дрожу. Берег оставался все таким же пустынным, только вдалеке из глубины соснового леса к виллам брели две фигуры. Ветер отбрасывал назад волосы с лица Розалинды, а Джонатан шел склонив голову, как будто внимательно слушал. Они шли очень близко друг к другу, и меня охватило странное чувство, чувство, которого я прежде никогда не испытывала, – ревность.

– Только не Розалинда, – едва слышно прошептала я. – Прошу тебя, Господи, кто угодно, только не Розалинда.

Я стояла и смотрела, как они, склонив друг к другу головы, медленно идут к дверям главной виллы. Затем ветер донес до меня тихий звенящий смех Розалинды, и она, повернувшись, вошла в дом, оставив Джонатана у дверей.

Когда он обернулся и посмотрел на море, сердце у меня в груди болезненно застучало, в горле пересохло. Глубоко засунув руки в карманы, Джонатан стал спускаться по дюнам на продуваемый ветром берег к тому месту, где была я, и остановился на расстоянии трех ярдов. Я нервно облизнула губы, поняв по его осанке, что утренняя ярость перегорела.

– Дженни, – наконец заговорил он, – прости, что я тебя ударил. Мне жаль, что все так закончилось.

– Да. – Я отвернулась, не в силах смотреть на него и не в силах скрыть свое желание.

– Фил рассказал мне, что случилось после… после всего. Мы оба страдали, Дженни. Я не хочу, чтобы мы расстались, ненавидя друг друга.

«Я не хочу, чтобы мы вообще расставались», – готова была закричать я, но вместо этого с трудом выдавила из себя:

– Да – Он поднял руку, словно собирался потянуться и утешить меня, но быстро подавил свой порыв.

– Это бессмысленно, Дженни. Между нами всегда будут призраки Нанетт и Сары… Это бессмысленно… – Он резко повернулся и пошел по песку прочь, а я опустила голову и дала волю слезам.

Бессмысленно. Совершенно бессмысленно. Я смотрела вслед Джонатану, пока он не скрылся из виду, но он так и не оглянулся. Ноги не слушались меня, и я стояла на пустынном пляже, чувствуя себя так, как будто никогда не найду сил уйти отсюда.

– Эй, привет!

Отвлекшись от своих мыслей, я повернула голову и с досадой увидела Тома, который стоял на вершине дюны и махал мне, потом он начал спускаться вниз.

– Ф-фу, что-то довольно прохладно, а? Этот ветер с Атлантики не особо способствует загару.

– Еще только начало сезона.

– Пожалуй, ты права. Скажи, ты в порядке? У тебя такой вид, будто тебя сбил автобус.

– Я в порядке, – твердо ответила я.

– Чертовски глупо с моей стороны спрашивать об этом при таких обстоятельствах, – смущенно сказал Том. – Ты, безусловно, чувствуешь себя ужасно. Разговор не поможет?

– Нет, Том, думаю, не поможет.

Он в растерянности потер ладони.

– Я спустился сюда, чтобы взять лодку. Правда, немного штормит, но мне это нравится, особенно когда нужно о чем-то подумать.

В первый раз мне удалось перевести свои грустные мысли со своих проблем на проблемы Тома.

– Например, о Розалинде.

Он побледнел и, перестав потирать руки, уставился на меня.

– С чего ты так решила?

– У нас довольно тесная компания, Том, – пожала плечами я.

– Проклятие! – У него на лице появилось выражение неподдельного страдания.

– Не волнуйся, об этом знают не все.

– Пожалуй, я обязательно должен погрести. – Вид у него был совершенно расстроенный – Хочешь со мной? Ничто не может с этим сравниться.

– Даже убийство жены и ребенка любовника? – с горечью спросила я.

– Успокойся, Дженни. Ты говоришь так, словно сделала это специально. Берись за лодку.

Рыбацкая лодка, которой давно не пользовались, выглядела слишком спартанской, чтобы быть собственностью Розалинды. Когда мы вместе стащили ее вниз и спустили на воду, я, подняв голову, взглянула на море.

– Том, волны довольно сильные.

– Для того, что я задумал, волны как раз такие, как надо.

Ревущие волны и тучи брызг нашли отклик и где-то в глубине моей собственной души.

– Хорошо, я иду с тобой.

– Рано по утрам я наблюдал за рыбацкими лодками, и мне казалось, что они сравнительно просто движутся среди атлантических валов. Мне потребовалось всего три минуты, чтобы выяснить, что это не так. Между волнами лодка проваливалась так низко, что я думал, она никогда не всплывет на поверхность.

– Ты часто так успокаиваешься? – Я старалась перекричать грохот разбивающегося прибоя.

– В последнее время частенько.

– И помогает?

– Ну, во всяком случае, уж точно не дает много времени на размышления о чем-то постороннем до того момента, пока не доберешься туда, куда наметил, – с долей прежней живости ответил Том.

Он продолжал с силой налегать на весла, и с каждым взлетом и падением лодки вода перекатывалась через нас.

– Мы неподходяще одеты для такого путешествия, – прокричала я ему.

– Еще пять минут, – усмехнулся Том, – и мы будем там, откуда ты сможешь увидеть весь «Анклав».

Я обернулась. Позади нас на огромном расстоянии простирался чистейший серебряный песок, а над ним в окружении розовых и желтых цветов стояли виллы и высился сосновый лес. Я тщетно всматривалась вдаль в поисках Джонатана.

Тяжело дыша, Том положил весла и вытер с лица пот и соленые брызги, а лодка продолжала бешено нырять и снова взлетать.

– Ну вот. Что ты имела в виду там, на берегу, говоря, что мне нужно подумать о Розалинде?

Я посмотрела на него и ясно поняла, почему Мэри так любит его. С правильными чертами лица, с темными глазами и волосами, в одежде, всегда модной и подогнанной по фигуре, он – совсем не был похож на того парня из Темплас-Уэй, за которого, как, должно быть, представляла себе Мэри, она в конце концов выйдет замуж. Хотя они до сих пор продолжали жить в деревне, Том не утратил своей изысканности. Каждый день он ездил на работу в Лондон, часто бывал по делам за границей и для Мэри, очевидно, являлся эталоном преуспевающего человека. И Том ее любил – или, во всяком случае, так думала Мэри.