Догнать и жениться - Виктория Волкова

Управляющий банка спал с лица и безвольно упал в кресло.

— Тут ситуация такая, — тихо рыкнул Феликс. — Или вы звоните в «Антарес» и аккуратно меняете весь этот хлам на новые документы, или я через два часа приезжаю с постановлением об обыске и выемке документов. Ну и ОМОН тоже.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, что вы! — замотал башкой управляющий. — Мы все исправим…

А когда за Сарычевым и его женой закрылась дверь, позвонил на сотовый Бурову и рявкнул:

— Ты там совсем обалдел, Сергей Петрович?

Естественно, в течение двух часов чеки поменяли на другие с подписью самого Бурова, а он сам стал счастливым обладателем двадцати бумажек общей стоимостью на два миллиона.

— Интересно, кто меня на бабки развел? — почесал репу генеральный директор «Антареса».

— Если бы Катерину выслушали, уже бы знали, — пробурчал недовольно Марат, а Руслан кивнул. Его дома ждала после примирения Манечка, готовая к новым выкрутасам. А приходится сидеть здесь и чуманеть от тоски.

— Я уехал, — Руслан резко поднялся и засобирался к выходу. — Марат, проводи меня, а? — попросил он младшего брата. А выйдя на улицу, притянул к себе и прорычал, глядя в глаза: — Забудь о Катеньке, бро! Христом богом прошу. Девка шальная. Бывший ее из прокуроров, — Руслан поморщился, как от боли. — Не нашего поля ягода. Попридержи член в штанах, а?

— Она самая сладкая девочка, — усмехнулся Марат. — Я бы на ней хоть завтра женился, — улыбнулся он мечтательно и глуповато. — У меня только от одной мысли о ней уже стояк. А ты говоришь бросить… Сейчас тут разгребу маленько по горячим следам и рвану к ней.

— Да ты пойми! — не сдержался Руслан. — Она с Сарычевым уехала. И в банк потом с ним приезжала. Значит, они вместе! Такой гусь, как Феликс, за чужую бабу жопу на британский флаг рвать не станет. Отойди в сторону, бро, пока ветер без камней.

— А мне по фигу, где и с кем она была, — прошипел Марат, наступая на брата. — Реально пофиг! Отвали от меня со своими советами. Иди Манечке вдуй. Ждет она тебя. А я поеду к Катьке. Ни за что ее не потеряю!

— Я предупредил, — рыкнул Руслан и отбыл восвояси.

А Марат, вернувшись в кабинет, затребовал себе все материалы с камер, развешанных по офису. Он забрал у Бурова все чеки и предупредил, пристально глядя в глаза:

— Если окажется, Сергей Петрович, что за этой аферой стоите вы с женой, мы с братом расторгнем сделку.

— Нет! — вскинулся Буров и, схватившись за левый бок, позвал слабо:

— Лена, воды!

Жена влетела через секунду, будто под дверью подслушивала. Заботливо накапала в стакан едкие капли, выжигающие глаза, и возмущенно уставилась на Марата.

— У Сереженьки больное сердце, — проворковала она, окидывая на Алтаева хищным взглядом. — Только кроме Катьки красть некому, — заявила она. — Зря вы согласились поменять чеки. Теперь и не докажешь ничего, — усмехнулась она, театрально разводя руками.

— Я докопаюсь, — хмуро кивнул Марат. — Вора найду. Любителя слить информацию тоже. За мной не заржавеет, Елена Анатольевна, — сипло бросил он, не обращая внимания на жаркие взгляды Буровской жены.

— Ищите, — надулась она, поняв, что Алтаев на нее не клюнул. — Только все это филькина грамота! Катьку упустили, Феликса испугались. Скажите пожалуйста, воровка — жена прокурора!

— Лена, прекрати, — оборвал жену Буров. — Еще ничего не доказано. Какая разница, кто чья жена?

— Она не жена Сарычеву, — повторил Алтаев как мантру.

— Жена! — отмахнулась Ленка. — У Катьки всегда так. Один для дела, другой для тела! — захохотала она.

— Лена! — закричал Буров.

— А что тут такого? — вскинулась она. — Ты же сам с ней недавно об этом беседовал. Узнавал, сошлись или нет…

Марат молча вышел из кабинета шефа и побрел обратно в Катькин. По всему выходило, что информатор и вор — одно лицо. Екатерина Альбертовна Наумова.

«Мать вашу, — поморщился, словно от боли, Алтаев. — Куда ты вляпалась, Катя? И какого лешего позвала на помощь Феликса?»

Он решительно включил Катин компьютер и, загрузив данные с камер, принялся внимательно рассматривать персонал, бегающий по коридорам туда-сюда.

«Когда они все работают? — мысленно поинтересовался он и в тот же момент увидел Катю, стремительно влетевшую в офис. Напряженную и серьезную. Но самую родную и желанную. — Катя, девочка моя», — прошептал он, даже не подозревая, что воочию увидит ее не скоро.

Дома Катя сразу прошла в свою бывшую детскую, теперь перешедшую по наследству Алисе, и, порывшись в огромном шкафу-купе, выудила с верхней полки старую потертую коробку. И, не слушая вопли любопытной Алисы, прошла в спальню к матери, плотно закрыв дверь. Потом достала свои сокровища — майку и кепку— и завалилась на кровать, прижимая к себе потрепанные и грязные тряпки. По любой логике оба предмета мужского гардероба, принадлежащие неизвестному конюху, давно пора было выкинуть. Но Кате каждая вещица казалась самой дорогой реликвией, и об уничтожении коробки со всем содержимым речь даже не поднималась. Линялая майка, еще во времена побега нуждавшаяся в стирке и ремонте, давно ничем не напоминала о своем владельце. За столько лет любой запах выветрится. Даже Вероны. Катя вспомнила умнейшее животное, сбросившее ее, как только вдали показался город. Черные глаза, будто говорившие: «ну все, дальше ты сама». Катерина всхлипнула, а потом рассмеялась. Только сейчас пришло в голову, что кроме брошки она могла забрать у Корнея и лошадь. Папа, наверное, тут же вернул бы Верону хозяину и тем самым бы подвел мальчишку со шрамом.

«Как сложилась у него жизнь? Досталось ли ему от Корнея? Или все сошло с рук?» — в который раз у самой себя поинтересовалась Катя, понимая, что на эти вопросы нет и никогда не найдется ответа. Прижимая к себе вещи, так спасшие ее во время побега, Катя снова мысленно неслась через поля к городу, обдирая в кровь ноги и наступая на коровьи лепешки.



«Ты выстояла в ужасной ситуации и не сломалась, — подумалось ей. — Тебе хватило сил жить дальше нормальной жизнью, все реже и реже вспоминая о той жуткой ночи. Ты и сейчас выстоишь, Катя. Поревешь немного о несправедливости мира и людской подлости и пойдешь дальше. Ты ничего не украла и никого не предала. А те, кто льет на тебя помои, еще поплатятся!»