Мой парень – миллионер - Айрин Лакс

Честно, признаться, я бы не осмелилась так решительно растолкать фермеров, как это сделал кудряш. И с неким содроганием наблюдала, как он вставляет ключ в замок зажигания. Через мгновение мотор Fiat заурчал, готовый везти нас дальше.

Я благодарю супружескую чету и ныряю в салон автомобиля. Диме приходится вылезти и прощаться с хозяевами ещё добрых часа полтора. Мадам Мари на прощание суёт мне в руки корзину с провизией. Таким количеством еды можно было бы накормить половину голодающего населения Центральной Африканской Республики.

Этим своим желанием непременно накормить до отвала и позаботиться, чтобы гости не ушли с пустыми руками мадам Мари напоминает мне мою маму. На минуточку мне становится грустно. Кажется, что ещё немного – и я пресыщусь Францией. Сколько мы уже находимся здесь?.. Чёрт. Вот так с ходу трудно сказать. Подсчитываю дни, удивляясь тому, сколько всего уместилось в них…

***

– Куда мы направляемся?

– Я еду выполнять условия спора, ты будешь смотреть за тем, как я это делаю.

– А если серьёзно?

– Серьёзнее не бывает, Поля. Если бы мы приехали немного позднее, на пару недель, застали фестиваль лаванды…

– О нет, настолько я не планирую здесь оставаться.

– Уже хочешь вернуться домой?

– Самую малость, а ты?

Дима пожимает плечами, отчего-то хмурясь, и перелистывает календарь в телефоне. Один из дней отмечен ярко-красным.

– Что это? Какой-то праздник?

– О да, – усмехается Дима, но усмешка затрагивает только его губы, оставляя глаза серьёзными, – можно сказать, и так. Знаменательная дата. Не хочу думать о ней сейчас. К чёрту.

Он прячет телефон и сосредотачивается на дороге.

– Кстати, мы едем непросто наугад. У дядюшки Жо двоюродный брат выращивает элитных коров. Так что мы направляемся туда.

– Перестань, кот…

– Что именно?

– Перестань называть здоровяка Жозефа дядюшкой Жо. Это ненормально, – морщусь я.

– Почему? – смеётся кудряш, – он славный… малый.

– Опасаюсь, что в тебе пустит корни противоестественная страсть к провинции. И ты превратишься вот в такого же двухметрового медведя, зараз поглощающего трёхлитровую тарелку буйабеса.

– Только не буйабес, – зеленеет Дима.

– Не любишь лакомиться рыбкой?

– Как-то раз полакомился от души и после того меня полоскало дня три. Так что теперь никакого буйабеса. Пусть сами его едят. Да у меня, вообще, отвращение к рыбе теперь под кожу въелось. Максимум, могу отщипнуть кусочек от стейка форели. Всё.

– Дай пять, я тоже рыбу не люблю.

Дима хлопает по моей ладони и успевает после поцеловать кончики пальцев. Меня трогают вот такие едва заметные жесты, непрекращающееся внимание с его стороны. Кажется… Нет, я уверена, что никогда раньше не купалась в подобном обожании с ног до головы. И ещё ни разу мне не было так комфортно с другим человеком. Я поглядываю сбоку на кудряша, обводя взглядом его профиль. Сладко сжимается что-то внутри и немного дрожит сердце. Усмехаюсь. Хоть вешай на него табличку «моё».

– Ты так странно на меня сейчас посмотрела, – замечает кудряш.

– Почему странно?

– Такого взгляда от тебя я на себе ещё не ощущал.

– Специалист по взглядам?

– Это же довольно просто.

– Хорошо, тогда ответь, сколько других девушек смотрело на тебя таким же взглядом, как я?

– Не знаю. Нет. Не так. Мне было до лампочки, что ещё помимо понятного интереса есть в этом взгляде. И есть ли вообще. А в тебе интересует всё… Может, скажешь, что творится в твоей голове, Поля?

– Чёрт… Спроси что-нибудь попроще, кот. Я и сама не понимаю, что там творится. Сплошной бедлам и никакого порядка. С твоим появлением всё перевернулось с ног на голову и прошлось колесом. Чтобы уж наверняка.

Дима съезжает на обочину и тормозит Fiat.

– Почему мы остановились?

– Дядшка Жо сказал… И не фыркай, ёжик. Что если я хочу запасть тебе глубоко в сердце, обязательно должен показать это.

Дима выходит из автомобиля и открывает дверцу с моей стороны.

– Ладно, пойдём смотреть на уроки соблазнения от дядюшки Жо.

Я притворно вздыхаю и якобы нехотя вылезаю из автомобиля. Хотя момент сейчас в чём-то настолько трогательный, что я согласилась бы на всё, даже если кудряш предложит стать боевиком Аль-Каида.

Дима закрывает мне глаза ладонями и, разворачивая меня на сто восемьдесят градусов, заставляет идти вперёд.

– Боже, какая тайна… И что я там не видела?

Дима останавливается, отнимая ладони от глаз:

– Теперь смотри…

Чёрт… А вот такого я точно не видела. Казалось бы, дорога и дорога. Но сейчас мы находимся на такой высокой точке, что отсюда и до самого горизонта видны лавандовый поля. Нежно-фиолетовое море и ласковые лучи закатного солнца, золотящие всё. Сердце замирает от этой красоты. Я привычно тянусь за фотоаппаратом и понимаю, что оставила его в рюкзаке на переднем сиденье автомобиля . Дима перехватывает меня, прижимая к себе.

– Постой же ты. Зачем тебе этот третий лишний сейчас? Брось. Пусть что-нибудь останется только в твоей памяти, не будучи запечатлённым в картинке.

– Я просто хочу схватить момент и заставить его замереть без движения.

– Задержи его вот здесь, – Дима касается пальцами висков и аккуратно кладёт ладонь поверх груди, – и вот здесь тоже.

Я улыбаюсь. У меня нет слов, подходящих к ситуации. И даже те немногие, что есть, разлетаются куда-то прочь. Внутри меня плещется только чувство лёгкой эйфории, от которой становится легко-легко, стоит взмахнуть руками и унесёт куда-то прочь. Дима легонько касается губ, невесомо и нежно, словно целует снежинку, стараясь, чтобы её не растопило жаром дыхания. Он зажимает моё лицо в ладонях и прижимается лбом к моему.

– Ты изумительная. Я говорю тебе это не потому, что надо сказать что-то, приличествующее данной ситуации. Ты мне на самом деле очень нравишься. Настолько сильно, что я не знаю, что мне с этим делать. Меня рвёт на части рядом с тобой. И каждая из этих частей стремится быть поближе к тебе, прилипнуть и…

– Как рыба-прилипала?

– Бля, Поля. Только ты можешь испортить такой момент. Я, можно сказать, тебе сейчас в любви признаюсь, а ты ржёшь надо мной.

Если бы ритм моего сердца записывали азбукой Морзе, в данный момент после нескольких точек шли несколько тире подряд.

– Я не смеюсь. Ни капельки. Ладно, признаюсь, самую малость. Просто потому, что мне так привычнее.

– А ты ничего не хочешь мне сказать?

– Напрашиваешься на ответный комплимент или признание? Нет… Я лучше поцелую тебя.