Соседка - Сандра Браун

Слоун включила в кухне свет и принялась за дело. Картеру повезло: его поздняя трапеза состояла не только из сандвича с мясом. Хозяйка достала оставшийся от ужина фруктовый салат, кусок шоколадного пирога и, по просьбе Мэдисона, отказавшегося от кофе, налила ему высокий стакан молока. Она чувствовала, хлопоча над ужином, что он глаз с нее не сводит. Ей это нравилось, но и вызывало беспокойство, она еще и не сознавала почему. Потом, напомнив себе, кем он был и зачем сюда приехал, Слоун проговорила:

— А Алисия не говорила мне, что Дэвид играет в футбол.

Вот! Вот о ком надо говорить! Имя Алисии в одно мгновение установит незримую преграду между ними! И тут же не стало ничего особенного в том, что он сидит ночью в ее кухне, куда прежде не допускался ни один постоялец, и ест за ее маленьким рабочим столиком поданный ему одному ужин. Единственная мысль не выходила из головы: догадывается ли Картер, что под халатом она почти что голая?

«Что за нелепая мысль, Слоун! — мысленно возмутилась она, обращаясь к самой себе. — Все люди под одеждой голые!»

Мэдисон откусил порядочный кусок сандвича, запил его большим глотком молока, вытер рот салфеткой и лишь затем ответил:

— В футбол начинают играть с малолетства. Некоторые из этих маленьких проказников, знаете ли, умеют бегать.

— Я уверена, что Дэвиду было очень важно, чтобы вы наблюдали за матчем. — Слоун поигрывала сахарницей, покачивая ее из стороны в сторону на середине стола. В кухне было прохладно, потому что девушка из экономии всегда выключала там на ночь отопление. Она надеялась, что Картер хотя бы не заметит, как у нее напряглись соски, или, по крайней мере, не поймет, отчего это случилось. Зато сама она отлично знала, в чем причина. Яснее все стало бы лишь в том случае, если бы на ее грудь нацелилась некая красная неоновая стрелка, словно восклицая: «Гляньте-ка сюда, она возбуждена! Возбуждена!»

— И Дэвид, и Адам — очень милые ребята, но им явно не хватает мужского влияния. Дедушки и бабушки с обеих сторон чересчур балуют их. А Алисия не может быть достаточно твердой. Она боится, что жесткая дисциплина сейчас может принести только вред, повлиять на их психику: ведь мальчишки очень тяжело переживали смерть отца.

— Да, это так ужасно! Такая нелепая гибель! Уверена, что они переживают не только из-за самой смерти Джима, но и из-за всех разговоров вокруг этого несчастья.

— В этом нет никакого сомнения. — Картер ударил кулаком по столу. — Черт возьми, мне до сих пор не дает покоя мысль о том, чем все-таки была занята голова Джима, когда он гнал на такой скорости, стараясь вырваться вперед! Поставить на карту не только свою, но и их жизни! Это не просто чистой воды эгоизм, это настоящая глупость! Идиотизм! Когда он хвастался передо мной этой своей машиной, я советовал ему избавиться от нее и не думать о гонках всерьез! — горячился Мэдисон.

Слоун разделяла эту точку зрения, но никогда не высказывала своего мнения вслух.

— Знаю, что нельзя сейчас так говорить, — возмущенно продолжал Картер, — но до сих пор чертовски зол на него за безответственное, недопустимое отношение к Алисии и ребятам.

Отпив еще глоток молока, он посмотрел на хозяйку поверх стакана.

— А вот ведь что забавно, — заявил вдруг Мэдисон, поставив стакан на стол. — Я был лучшим другом Джима, а вы — лучшая подруга Алисии, но мы ни разу не встречались. Почему вас не было на их венчании?

Девушка с усилием оторвала взгляд от его рта: казалось, он занимает ее куда больше, чем какие-то там разговоры.

— А? Что? Ах да!.. Я была в Египте.

— Так вы отправились в Египет только для того, чтобы не присутствовать на их свадьбе?

Она искренне рассмеялась:

— Да нет, что вы! Просто мои родители — египтологи. Они заставили меня поехать с ними в трехмесячную экспедицию. Алисия угрожала, плакала и ругалась, но ничего не помогало. Я уже пообещала родителям составить им компанию и не могла отказаться от поездки, а специально приехать на свадьбу тоже не могла — это слишком дорогое удовольствие.

Неужели он разглядывал ее грудь? Похоже, что так. Господи! Девушка нарочито небрежным жестом сложила на груди руки.

— А вы… — рассеянно спросил Мэдисон, явно думая о чем-то другом, — …вам понравился Египет? — Его голос зазвучал как-то странно, словно он подавился и едва говорит.

— Да… Весьма…

На самом-то деле Слоун возненавидела эту поездку; ни одной секунды в Египте она не чувствовала себя довольной. Для ее родителей эта экспедиция была жизненно важной: отец Слоун преподавал историю в Лос-Анджелесском университете, а ее мать до замужества была у него ассистенткой и помогала вести исследовательскую работу. Они были без ума от древних цивилизаций и уговорили свою дочь поехать с ними.

Но произошло именно то, чего девушка боялась. В Египте все было в точности так же, как дома, где она, по сути, была бесплатной служанкой у своих родителей. Слоун занималась документами, упаковывала вещи, следила за их одеждой, назначала деловые встречи и напоминала о них отцу с матерью. Они же в основном были заняты исследованиями, а когда выдавалась свободная минутка, переключали свое внимание друг на друга, забывая обо всем на свете, включая и собственную дочь.

— А чем вы занимались до того, как открыли свой «Фэйрчайлд-Хаус»? — продолжал Картер свое «интервью».

Девушка отнесла эту его страсть задавать вопросы к писательскому любопытству. Впрочем, ее история была совершенно неинтересна, и она боялась наскучить Картеру. Да к тому же воспоминания нередко причиняли ей боль, поэтому Слоун предпочла отвечать вежливо, но не вдаваться в подробности.

— Я работала в одной компании в Бербанке. Компания производит и продает офисное оборудование.

— И вы бросили работу ради этого старого чудного дома в Сан-Франциско? — Его глаза поблескивали лукавым огоньком.

— Но я и в самом деле принесла большую жертву! — воскликнула Слоун с печальным видом, но едва она взглянула на Картера, как они тут же вместе расхохотались. И ей это понравилось.

— А каким образом вы приобрели этот дом? — настойчиво расспрашивал ее Мэдисон.

— Этот дом, как какой-нибудь пустяк, был включен в завещание моего дедушки. Родителям он был совершенно ни к чему. Я приехала сюда специально, чтобы только взглянуть на него, а увидев, просто влюбилась.

Слоун тогда вернулась в Лос-Анджелес, уволилась с работы, сообщила родителям о неожиданном повороте в своей жизни и уже через несколько недель переехала.

— Я потратила на реставрацию дома все деньги, что оставил мне дедушка, все, до последнего цента. Дом был в ужасном состоянии.

— Но зато прямо на Юнион-стрит! Господи, да вам просто повезло!

— Дом находился за полуразвалившимся складом, его и не видно было. Иначе, я абсолютно уверена, его бы попытались купить. Он принадлежал дедушке еще в тридцатые годы, но долго простоял пустым. Некоторое время назад склад снесли. Так вот: теперь, судя по налогам, я владею очень дорогой недвижимостью. А на самом деле приобретение этого дома ничего мне не стоило.