Наперекор судьбе - Вивьен Адамс

Горькая улыбка тронула ее губы при воспоминании о прошлом… Воспоминании, которое по-прежнему причиняло ей боль.

Ругая себя за то, что позволила мыслям о запретном растревожить душу, она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и открыла дверь.

Барбара Сойер, медсестра, работающая в больнице на полставки, подняла голову, оторвавшись от чтения истории болезни.

— Шери, что привело тебя сюда?

Вошедшая медсестра бросила быстрый взгляд на лежащего на кровати мужчину. Отметив отсутствие гипса на правом плече, — оно было лишь туго прибинтовано к туловищу, — она рассказала Барбаре, как волнуется маленькая дочь пострадавшего.

— Больной очень беспокойный, — поморщилась Барбара. — Еще несколько минут назад он метался и стонал, но сейчас немного успокоился. Доктор Херстфилд считает, что он скоро придет в сознание.

Шери снова бросила нервный взгляд на пациента.

— Его ключица ведь не сломана, да?

— Да нет. Просто сильный ушиб. Ему повезло. Парень, в фургон которого он врезался, не был пристегнут ремнем безопасности и пострадал значительно сильнее. Ему пришлось удалить селезенку. Не говоря уж о сломанной ноге и множестве рваных ран.

— Да, не позавидуешь.

— Послушай, Шери. Не хотела бы тебя утруждать, но, раз уж ты здесь, может, сделаешь мне одолжение? — затараторила Барбара.

— Одолжение? Какое одолжение?

— Необходимо, чтобы кто-то постоянно находился при Тревисе, пока он не придет в сознание. Но доктору Херстфилду нужны результаты анализов пациента, которого он осматривал раньше. Ты не посидишь здесь, пока я сбегаю за ними наверх, в лабораторию?

Шери задумалась.

— Ну конечно, — сказала она наконец, ибо была уверена, что, если понадобится, Барбара тоже выручит ее.

— Спасибо. Я быстро.

Какое-то время после ухода медсестры Шери стояла неподвижно, прислушиваясь к тяжелому, прерывистому дыханию Джонатана. Потом медленно приблизилась к нему. Любопытство оказалось сильнее нежелания быть рядом с человеком, который так мерзко обошелся с ней при их последней встрече. Шери напряглась. Кровь стучала в висках, мешая здраво оценить ситуацию.

Она медленно изучала его посеревшее лицо. Джонатан почти не изменился. Конечно, немного постарел, но все равно оставался самым привлекательным мужчиной из всех, кого она когда-либо знала.

На ране, которую Шери обрабатывала, теперь была чистая повязка. Густые черные волосы, обычно зачесанные назад, в беспорядке падали на лоб, смягчая черты лица. Он выглядел таким слабым и беспомощным, что Шери едва удержалась от желания дотронуться до него рукой. Она чувствовала, как бешено бьется ее сердце, но продолжала рассматривать мужчину, некогда жестоко обидевшего ее. Шери заметила, как постепенно увеличивается и темнеет кровоподтек над его правым глазом — от красного до пурпурного цвета — и как подрагивают черные ресницы. Такие же были и у его дочери.

Затем взгляд Шери остановился на красиво очерченных, когда-то так желанных для нее губах. Теперь сердце готово было вырваться из груди, и дрожь пробежала по ее телу при воспоминании о том, как она мечтала, чтобы губы Джонатана впились в ее уста.

Неожиданно эти губы дрогнули, рот приоткрылся, и из груди больного вырвался глухой, полный страдания стон.

Шери застыла на месте. Ее ноги как будто приросли к полу, когда она увидела, как мелко задрожали его веки и затем ресницы медленно поползли вверх, открывая невероятной голубизны глаза.

Джонатан снова застонал, на этот раз громче. И этот стон болью отозвался в сердце Шери. Левой рукой он пытался нащупать что-то рядом с собой, но повязка сковывала движения. И тогда он судорожно вцепился пальцами в простыню.

Опасаясь, что Джонатан может сделать себе больно, Шери мягко, но решительно положила ладонь ему на грудь, пытаясь успокоить. Но он не унимался.

— Мистер Тревис, пожалуйста, не делайте резких движений, — мягко сказала Шери. — Вы попали в автокатастрофу и сейчас находитесь в больнице.

Услышав ее слова, он прекратил борьбу и откинулся на подушки.

— Автокатастрофу? — переспросил он хрипло, с трудом выговаривая слова. — А моя дочь? Где она? Что с ней?

— С ней все в порядке, — заверила его Шери, в душе молясь, чтобы Барбара поскорее вернулась: в любой момент сознание Джонатана может окончательно проясниться, и тогда он наверняка узнает ее.

Прежде чем Шери смогла что-либо предпринять, Джонатан схватил ее за руку и сильные пальцы впились в кожу.

— Почему здесь так темно? — спросил он голосом, полным панического страха. — Почему я ничего не вижу?

Страшная догадка посетила Шери, и она онемела от ужаса.